Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов
- Автор: Каншин Михаил Николаевич, Воскресенская Татьяна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Ридеро
- ISBN: 9785005539724
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов». Краткое содержание книги:
Комментарий АФ: Адрес-то девица нам дала, и даже на бумажку мы его записали. Но до него ещё добраться надо, и по дороге знать, когда направо, и куда налево, и сколько прямо. Начало маршрута дева обозначила, и подались мы, солнцем палимы.
Давящая жара. Пусто. Всякие мостовые кончились довольно быстро, пошла классическая деревенская глинистая грунтовка, частично засохшая до звона, частично в колеистых зелёных лужах. Полное ощущение, что любимый внутригородской транспорт – это тяжело нагруженный лесовоз.
Константин Георгиевич Паустовский
Больше всего меня потрясла пустынная улочка, вымощенная войлоком. Куски и фигурные обрезки войлока, вмятые в глинистые разъезженные колеи, устилали сильно грязную и почти подсохшую улицу, мягко пружинили под ногой. Откуда и почему здесь было вывалено столько войлока, осталось роковой тайной. Ни до, ни после войлочных улиц я в жизни не встречал.
По обе стороны за высокими заборами вдвинуты вглубь нормальные деревенские дома, иногда вместо заборов штакетные палисадники, но редко. Наверное, из-за глухих заборов и пыльного солнца в узких кривых улочках чудилось что-то среднеазиатское и дувальное (правда, тогдашние заборы в сравнении с нынешними – даже не детский сад, а ясли).
Добрались мы до нужной улицы, углядели нужный номер дома за хорошим забором, с воротами и закрытой калиткой. Тихо. Пусто. Стучать довольно странно: вряд ли в доме услышат хоть что-нибудь. Потому просто вошли в калитку. Дом в глубине, окнами к улице, вокруг дорожки что-то садово-клумбовое с цветочками. Дорожка заворачивает за угол, вход явно там. Поворачиваем, и с высокого крыльца нам навстречу летит вода из таза. Это потом мы поняли, что нам крепко повезло. Трудно сказать, что тебя нет дома, если ты стоишь с тазом наперевес.
ЛЛ продолжает:
– Вы ко мне? – спросил он унылым голосом. – Извините, не заметил (это по поводу таза с водой). Ну, заходите…
Мы, несколько очумелые, пошли за ним в хату, которая изнутри оказалась вполне приличным жилищем, но, конечно, без теперешних излишеств, ни боже мой.
– Вы что принесли, стихи, рассказы? – тем же устало-обречённым голосом спросил Константин Георгиевич.
– Не, ничего, мы физтехи, в МФТИ, значит, учимся, – отвечал Андрюха или я.
– И ничего не сочиняете? – ещё не веря своему счастью, спросил Константин Георгиевич.
– Нет, мы, собственно, хотели вас пригласить к нам на Физтех на вечер…
– Правда? Очень интересно. Проходите. Сейчас будем пить чай.
За чаем хозяин рассказал нам, что его сильно донимают молодые литераторы просьбами прочитать, и оценить, и посоветовать. Так хочется писать, так много ещё не сказано, а сколько ещё осталось времени, кто знает.
– Вы на меня не обижайтесь, ребята, за холодный приём, я думал, вы со своим творчеством…
Комментарий АФ: Всё произошло как-то быстро и буднично. И хотя спрятаться от нас у Паустовского явно не получилось, всё компенсировалось тем, что мы не авторы и бумажки в наших руках – не рукописи. И их не надо читать, а можно просто говорить про что хочется.
Но всё это мы поняли потом. А пока нас повели на прохладную веранду пить чай из самовара с маленькими твёрдыми баранками, которые надо раскалывать в кулаке.
Мне до того казалось, что Паустовский должен быть высоким. На авторской фотографии в его книжках лицо с крепкими складками и хрящеватым носом, на мой взгляд, требовало ну не двух метров роста, но хотя бы под сто восемьдесят. А на деле – изящный и невысокий, с маленькими тонкими кистями рук.
Не знаю, как Лёнька, а у меня внутри организма было очень удивительно, и нереально, неожиданно, и временами хотелось потрогать Паустовского пальцем – на самом ли это деле мы у него на веранде. Мы рассказывали про придуманные вечера, какими они будут, и про другие наши хулиганские самодеятельные штучки, про институт, что-то ещё, а на самом деле в подтексте невнятно было о том, как мы любим его книги. Мы в них спокойно и уютно жили, их знали, и это было видно. А значит, они нам действительно нравились. И мы хотели, чтобы Паустовский это понял и чтобы ему было приятно.
Но время шло, и другое было вполне ожиданно, противно и скучно – неотвратимо висел дамоклов обратный автобус, и надо было уходить, чтобы не застрять в Тарусе. А уходить очень не хотелось.