Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов

(Кстати, о птичках. Мы тоже были те ещё мальчики, не левой ногой сморкались. Когда мы устроили свой устный журнал «Время и люди», наша команда – на самом деле команда – привезла на очередной выпуск без всякого спроса автобус с кубинской делегацией прямо с каких-то переговоров. Молодые барбудас, человек двадцать в оливковых формах, в беретах, прибыли на закрытый для иностранцев север Московской области, да ещё и на Физтех. И когда автобус уже шёл из Москвы, мы с невинной мордой сообщили начальству, что кубинская делегация прибудет через сорок минут. И началось такое… Но это уже у Рустэма Любовского.

А относительно исторической кинохроники, про нужный подбор которой мы договорились с отличными ребятами из Белых Столбов, да ещё и вместе с мини-лекциями по истории страны, – это ещё одна история, которую нам поломало партбюро и персонально Оганян, справедливо заподозрив что-то эдакое, несмотря на наши демагогические выкрики про повышение культурного уровня у студентов.)

И ещё – поездка к Паустовскому была явно после всесоюзной идиотической эпопеи и истерии про физиков, лириков и ветку сирени, после знаменитого вечера на Каланчёвке, в Доме культуры железнодорожников, где Градиент с красной трибуны читал стихи, написанные «в несколько старомодной манере символистов», физиков изображали мы и МИФИ, а лириков – ВГИК, ГИТИС, Литинститут им. Горького и Консерватория. Был ли кто-нибудь из живописцев – начисто не помню. Там мы хорошо поговорили с культмассовыми коллегами-консерваторцами и в принципе договорились сделать что-нибудь вместе.

Мы ведь решили пригласить Паустовского не просто так. Фокус был в том, что мы придумали цикл вечеров по рассказам Паустовского, со световыми картинками с эпидиаскопа и консерваторской живой музыкой в некоем антураже. Чтобы свечи, скрипки, рояль, а лучше – клавесин. И первым должен был пойти рассказ «Ручьи, где плещется форель».

И этот первый вечер должен был начаться с встречи с Паустовским, который, по нашему коварному замыслу, ну, никак не мог в этом разе отказать и не приехать на Физтех посмотреть, что мы сделаем с его рассказами. А уж дальше будет видно…

ЛЛ: Значит, эта поездка была до Устных журналов, но тогда это было после вечера Евгения Евтушенко. Я помню, как искал его дом на какой-то из Мещанских улиц и как мальчишка, который показал мне подъезд, спросил:

– А правда дядя Женя настоящий поэт?

Потом был вечер, на который я привез свою будущую жену, а потом провожал в Москву на машине, которая привезла Евтушенко.

Водителем и владельцем машины был замечательный (но не модный тогда) военный поэт Михаил Луконин. Помню, как модный поэт сказал ему, что расслышал фразу одной из физтешек:

– А у Евтушенко шофер симпатичный.

А потом обратился к моей Земфире: