Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Плохо было и на юге. 11-я немецкая армия и две румынские потеснили войска Южного фронта на восток. Наша 6-я армия стратегически оказывалась в мешке.
По обстановке на карте и показаниям пленного подполковника положение наших войск было такое тяжелое, что многие офицеры отказывались этому верить и утверждали, что нам подсунули «дезу». Но у меня был уже неплохой опыт по раскрытию дезинформирующих документов. Тщательно сверив показания пленного, карту и свои данные, я пришел к твердому убеждению, что дезинформации нет и все достоверно.
В связи с резким ухудшением обстановки на фронте наша 6-я армия начала по приказу отходить с промежуточного рубежа Красное — Рогатин на старую государственную границу на рубеж Новгород-Волынский — Шепетовка — Староконстантинов — Хмельницкий (Проскуров). Вся наша надежда была на укрепленные районы. Мы считали, что укрепрайоны уже заняты гарнизонами, которые, пропустив нас, достойно встретят немцев. А мы, отдохнув и получив подкрепление, перейдем в контрнаступление. Войска уже не выносили слова «отойти». Даже рядовые солдаты требовали прекратить отход и перейти в наступление. А мы, штабные, уповали на укрепрайоны.
Надежда, что непрерывное отступление прекратится, что оно будет вестись только до старой границы, откуда мы перейдем в контрнаступление, поднимало моральный дух войск. Наши войсковые запасы снарядов и патронов были уже на исходе, а подвоза с тыла не было, так как тыл был полностью парализован действием авиации противника. Кроме того, местные артиллерийские склады не выдавали снарядов, ссылаясь на запрещение Москвы. Атаки немцев войска стали отражать преимущественно штыками в рукопашном бою.
Немцы же вели наступление при поддержке авиации, артиллерии и танков. Сначала наши позиции обрабатывала авиация. Бойцы лежали в окопах, не двигаясь. Когда авиация заканчивала бомбежку, начиналась артиллерийская подготовка, потом появлялись танки. А от танков далеко не уйдешь, за ними шла пехота. Таким образом, наши войска были все время прижаты к земле до подхода немецкой пехоты. Когда немцы были в непосредственной близости от окопов, наши бойцы бросались в штыки, и немцы в ужасе разбегались.
Вскоре немцы разгадали наш метод ведения боя (вряд ли догадываясь, что он вынужденный) и тоже изменили свою тактику: они до тех пор обрабатывали авиацией, артиллерией и танками наши позиции, пока не уничтожали все живое.
На каждом рубеже мы теряли много людей. И не только убитыми, но и тяжело раненными. Раненых мы не могли эвакуировать, и они попадали в плен.
В этих условиях мы особо остро чувствовали необходимость в ДОТах и в заблаговременно подготовленной оборонительной полосе. Перед отходом на старую границу командарм приказал мне осмотреть Староконстантиновский укрепленный район, дать оценку старой укрепленной полосе и ее готовности к обороне. Предлагалось также выбрать места, где лучше расположить отходящие войска.
На машине я проехал Волочийск, Подволочийск, Староконстантинов. Еду, еду, внимательно осматриваю местность. И недоумеваю, досадую на себя, на свое неумение обнаружить ДОТы. Хорош, думаю, разведчик-генштабист! Потеряв надежду найти укрепрайоны, спрашиваю одного старика:
— Дед, скажи, где живут здесь военные прямо в поле, в земле?
— A-а! Це ж вы пытаете о ДОТах? А их уже давно нема. Усе зруйновано та передано в колгоспы. Зараз мы там соленую капусту та огирки (огурцы) держимо.
Я решил, что дед мне голову морочит. Посадил его в машину и повез в Староконстантинов к председателю колхоза. Однако председатель уже успел эвакуироваться. Нашли заместителя. Спрашиваю его:
— Это верно, что все оборонительные сооружения вы взяли под овощехранилища?
— Так точно, товарищ командир, — отвечает он, — часть их подорвали, а часть передали нам. В них мы храним овощи.
— Поедем со мной, покажи, где эти ДОТы.
Часа два мы ездили по оборонительной полосе. Осмотрел многие ДОТы, то есть бывшие ДОТы. Некоторые действительно были сровнены с землей, в других хранились колхозные овощи.
Я остолбенел. Оборонительной полосы не было. Рухнули наши надежды на возможность передышки, на подкрепление вооружением и живой силой.
Можете себе представить, с какими думами и настроением я осматривал бывшие укрепления. А рядом со мной ходил хозяйственный мужичок-колхозник, толково и дельно рассказывал, как разрушали укрепления, как некоторые точки передавали колхозам и совхозам. Рассказывал и сочувствовал — не хуже меня понимал, какое огромное и страшное государственное преступление здесь совершилось. И даже этот простой колхозный работник думал об этом как об измене.