Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
А какими еще словами определить такое: не построив новых ДОТов на новой границе, разрушить старые… накануне ВОЙНЫ!!!?
Маршал Жуков в своих воспоминаниях утверждает, что старые укрепрайоны не разрушали, а только законсервировали, с них только было снято вооружение. И были якобы даны указания о приведении их в боевую готовность. Возможно, такое и было, но только по приказу. На деле же в ДОТах вместо пулеметов и орудий находились колхозная кислая капуста и соленые огурцы.
Приехал я в штаб и докладываю командующему, что видел и что узнал. Генерал Музыченко уставился на меня и долго удивленно молчал.
— О чем вы, подполковник, говорите?
Я повторяю:
— Товарищ генерал, на старой границе никаких укрепленных районов нет. Все разрушено. Обороняться придется на голой местности. Все наши ДОТы отданы колхозникам под овощехранилища или разрушены.
— Этого быть не может! — закричал он. — Вы что-то напутали, подполковник. Вот здесь вы были? — и показывает мне район Староконстантинова.
— И здесь, и в Волочийске был, и в Подволочийске… и в других пунктах. И ездил с заместителем председателя колхоза, который показал мне колхозную картошку и капусту в наших ДОТах.
— А ну вас… идите, отдыхайте! — махнул он на меня рукой, как на душевнобольного. Я ушел к себе.
Не поверив мне, командарм послал туда целую группу офицеров. Они увидели то же, что и я.
А положение наше с каждым днем ухудшалось. Силы армии убывали. К 8 июля мы подошли к старой границе, и войска убедились, что никаких укреплений здесь нет. Моральный дух войск резко понизился. Непрерывное отступление с боями вконец измотало силы солдат и офицеров. Начали появляться случаи, когда некоторые подразделения в порыве безнадежности бросали фронт и без приказа отходили. Появились неожиданные бреши в нашей обороне.
Одно такое острое критическое положение создалось в направлении на Староконстантинов. Штаб армии в это время расположился в Хмельнике.
Из Староконстантинова небольшие группы войск начали отходить без приказа. Нужно отдать должное генералу Музыченко — личной храбрости у него не отобрать. Он не растерялся, собрал в штабе все, что мог: всех офицеров, батальон охраны, — и помчался на фронт, чтобы закрыть образовавшуюся брешь. Вместе с ним были я и член Военного совета Грищук.
Подъехали мы к западной окраине Староконстантинова. Навстречу нам бегут солдаты, а за ними немецкие цепи. Музыченко выскочил из машины, и по полю замелькали его красные лампасы.
— Сто-ой! Сто-ой! — кричит. — Мать вашу! Вы куда? Кто разрешил отступать? Где ваши командиры? За мной! Вперед!!
Мы бежим вслед за командармом и тоже кричим:
— Вперед! Ура-а!
И свершилось чудо: солдаты увидели генерала, остановились и с криком «Ура!» повернули обратно на немцев. К этому времени подоспел наш батальон охраны. И тоже перешел в контратаку.
Положение восстановили. Можно было возвращаться в штаб, чтобы руководить армией. Ведь напряженное положение было везде.
Но наш генерал увлекся боем. Вышел он на высотку, организовал нечто вроде командного пункта и начал управлять… по существу, батальоном. Смешно и горько было смотреть на генерала, который увлекся боем батальона и забыл об армии. Офицеры армии и член Военного совета Грищук уговаривали командарма приступить к исполнению своих прямых обязанностей. Но Музыченко пришел в азарт, никакие доводы на него не действовали.
— Если вы боитесь, — кричал он нам, — уходите, а я с этой высоты не уйду!
— Дело не в личной храбрости, а в бессмысленности гибели командарма. У вас не батальон, а целая армия… и к тому же в тяжелом положении.
Мы так долго пререкались с командующим, что немцы успели бросить на нас целую эскадрилью самолетов. За несколько минут до налета нам удалось оттянуть командующего на сотню метров от высотки. Только благодаря этому остались живы. От высотки полетели вихри земли, а мы еле ноги унесли в ближайшую рощу, где стояли наши машины. Обошлась нам эта игра командарма сравнительно дешево: среди нас был только один убитый. Опоздай мы на 5—10 минут — и от нас и командующего не осталось бы и «мокрого места».
Но и в роще Музыченко не успокоился. Усевшись на пенек, он стал рассказывать анекдоты. Один, другой, третий… Они сыпались из него как из рога изобилия. И все «густо соленые», и сам же первый и веселей всех хохотал.