Многоцветные времена [Авторский сборник]

2

Машина взбиралась кряхтя по пустым, узким, приморским дорогам. Белый камень вокруг то вставал до неба, из окна машины не было видно конца уступам, то ложился по склонам, как будто его нарочно насыпали мешками в квадраты каменных стен, низких и длинных. В этих квадратах, засыпанных белым камнем, росли оливковые деревья с узловатыми коричневыми стволами, с почти черной листвой.

Проносились развалины маленьких деревушек — дома без крыш, пустые глазницы окон, трава на пороге. Сожженные машины валялись внизу под обрывом. Дул холодный ветер, подымая жесткую белую пыль. Море то исчезало за приморскими холмами, то снова его малахитовая хлябь качалась, упираясь в длинный серый профиль острова, растянувшегося на десятки километров.

Голова шваба торчала перед глазами капитана, и, когда шваб наклонялся, капитан видел его узкую гусиную шею, серую и морщинистую. Шваб снял пилотку, и его жесткие, неровно подстриженные волосы торчали пучками. Синяя щетина на щеках была подернута сединой.

Филипп, не отрываясь, смотрел на эту голову, часами торчавшую перед ним.

— Почему вы не бреетесь? — спросил он резко. — Почему вы не побрились в Сплите?

Немец не понимал никакого языка, кроме немецкого, а капитан довольно свободно владел им.

Немец не обернулся. На этих дорогах нельзя безнаказанно оборачиваться — все время рядом обрыв и такая узость, что смотри в оба. Шваб отвечал дребезжащим сердитым голосом:

— Они всегда гуляют, эти парикмахеры, а я всегда работаю.

Машина шла между скал, покрытых кустарниками. «Хорошее место для засады», — подумал Филипп, отгоняя те мысли, что со вчерашнего дня снова овладели им с напряженной силой и крутили его голову, как будто стягивали ее обручем. Прижавшись к скале, стояла крестьянка с корзиной в руке, и крестьянин придерживал серого осла, тщетно пытавшегося схватить какой-то неподатливый клок травы на каменистом склоне.

— Где вы родились? — спросил капитан, смотря в сутулую спину, слегка покачивавшуюся перед ним.