Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Все молчали ошеломлённо.
Босяцкий говорил дальше:
— Вы посчитали их появление несчастьем? Наоборот, сие свидетельствует о промысле Божьем...
Он обвёл умными холодными глазами друзей. У всех членов синедриона были не то чтобы тонзуры, а прямо-таки довольно большие плеши, и мних усмехнулся:
— ...о том, что без Его воли и волос не упадёт с нашей головы.
Сцепил узкие нервные пальцы:
— В стране тяжело, неспокойно. Если бы не было этого «пришествия» — его стоило бы выдумать. Только наша леность помешала нам в этом.
— Но как? — всё ещё ужасался такому делу Лотр.
— Dixi et animam meam salvavi, — улыбнулся доминиканец.
Его поняли правильно, хоть и не в том смысле, который имел в виду автор пословицы.
— Т-так, — сказал Лотр. — Ну, бродяги, хотите быть апостолами?
— Нет, — хором прозвучал ответ.
Все удивились.
— Т-то бишь, как это? — спросил Комар.
— А так, — ответил Юрась. — Мошенники мы, жулики, это правда. Можем даже сорочку с забора стащить, но апостолами быть не хотим. Знаем мы, что такое означает — связаться со слугами Христовыми.
— Вот именно, — зазвучали голоса. — Да... Смертью карайте, а апостолами быть не хотим...
— А вот это мы сейчас посмотрим, — ощетинившись, намекнул Лотр. — Палач!
Человек в огнистом капюшоне подошёл к схваченным.
— Ведите их.
Стража двинулась к лицедеям и повела их к страшной двери в задней стене.
...Врата пылали, и теперь их можно было бы легко выбить самым простым ударом бревна, но пол туннеля был густо и толсто, дюйма на четыре, засыпан угольями. А дерущиеся на стенах всё ещё не могли сломать хорошо вооружённого врага, закованного в латы, и пробиться к вратам с внутренней стороны.
Уголья пылали, пламенея синими огнями.
...Такие же уголья пылали и в пыточной. Жаровня с ними стояла прямо перед лицами у бродяг. По сводам скакали тени. Красный кирпич казался кровавым. Чёрной полосой перечёркивало зарево бревно дыбы с тёмными ременными петлями. Маски, висевшие на стенах, казались от скачков огня живыми. И, как ожившая маска, стоял перед бродягами палач. Он откинул капюшон и остался в личине из багряного шёлка.
На стенах, словно залитых кровью, висели кроме масок воронки, щипцы, тиски для ломанья рёбер. Стояли возле стен ненавистные, непонятной формы и предназначения станки.
Братчик с недоразумением обводил всё это глазами. Тут работали тоже человеческая фантазия и умение, работал человеческий мозг — и от всего этого можно было быстро и навсегда избавиться веры в человека и в его будущее, в его предназначение и в то, что из этого животного когда-нибудь что-нибудь получится.
Он не подумал о том, что само существование такого свидетельствует о том, что есть, пускай себе и редко, другие люди, ради которых это всё существовало. Тут невозможно было думать об этом. Тут была преисподняя, тем более противная, что создали её люди, а не дьяволы.
Железные, с иглами, шлемы... Испанские сапоги... Прочее, неизвестное.
...Современный человек, незнакомый с застенкам гестапо, асфалии и других подобных учреждений, cpавнил бы всё это с кабинетом зубного врача и тем противным чувством, той дрожью, которую вызывала вся эта утварь в детстве... Но эти, по разным причинам, не знали кабинета дантиста и поэтому сравнивали всё это с тем, чем оно и было, с пыточной.
Нельзя было поверить, что такое может быть между людьми.
...Братчик закрыл глаза и с силой ущипнул себя.
— Ты что, мазохист? — спросил палач.
Этот голос вернул Юрася в сознание.
— Нет, — произнёс он. — Я просто усмерчиваю плоть... И заодно — веру.
Всё было на месте. Это была правда. И волосом не стоило жертвовать ради всего этого быдла, на всей этой паршивой земле. Пускай бы себе подохли.
— Э... это зачем? — спросил в тоске Автух Конавка.
— Нельзя ведь убить подобие Божье, — рассудительно объяснял палач. — Надобно, чтобы оно раньше перестало быть Божьим.
«Подобие Божье, — думал Братчик. — Подобие самого сатаны, вот что... Грязное быдло... Не Содом и Гоморру — все города, всех вас, всю землю надо было выжечь огнём и пересеять новыми семенами».
Он поднял голову и осмотрел всех. Два-три достойных лица, да и на тех ужас.
— Горело бы оно... эно... Не хочу, — вымолвил Акила.
— Начинай, палач, — скомандовал Лотр. — Ну! Или на дыбу, или в апостолы.