Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
В кровавом свете лица их были, как пасти самих дьяволов. И внезапно из зарева отдался звучный голос.
— И слушать я вас не хочу, — заявил Юрась. — Голоса у вас дьявольские.
Жаба уже вернул себе спокойствие.
— Брешешь, раб. У начальных людей дьявольского голоса быть не может. Даже когда Ирод говорил в синедрионе — и то народ восклицал: «Се глас Бога, а не человека».
Левона Конавку подвели к дыбе и заломили руки назад. Дыба заскрипела и начала приближаться к рыбаку... «Как стрела подъёмного крана», — сказали бы вы... «Как дыба», — сказали бы они.
Левон бегал глазами, в которых всё ещё виден был, наверное, забытый, забиячливый азарт. Забытый потому, что рот искривился.
— Да что там, хлопцы, — сказал Конавка. — Я что... Пожалуй, и согласен.
— И я.
— И я.
— Это... и я.
— А почему бы и не я?
— Достоинство мне не позволяет на хамской той дыбе... И я...
Голоса звучали и звучали. И вместе с ними поселялось в сердце презрение.
— Вот и хорошо, дети мои, — обрадовался доминиканец. — Благословляю вас.
— Я не согласен, — возразил вдруг Братчик.
Он презирал сейчас это быдло аж до последнего. Скотина, паршивые свиньи, животные, червяки.
— Знаю я: не ешь вишни с попами — камешками забросают. Знаю, как связываться с псами Господа Бога. Я, когда пройдёт во мне надобность, исчезать не собираюсь. Бродяга я, вот и всё.
— Сожалею, — произнёс Босяцкий. — Палач, воздействуй на него милосердным убеждением.
Драться не имело смысла. Как на эшафоте. Потом будут говорить, что робел, что кусался, как крыса.
Палач и трое подручных схватили Братчика, сорвали с него одежду (корд отняли раньше) и привязали к кобыле.
— Какой я после этого апостол? — плюнул школяр. — Видел кто-нибудь из вас задницу святого Павла?
— По упрямству и твёрдости тебе Христом быть, — стыдил Лотр. — А ты вместо того вот-вот с хлёстанной задницей будешь. Или превращайся в Бога, или порка до полусмерти.
— Не хочу быть Богом, — сквозь зубы процедил Братчик.
Он видел злобные и перепуганные лица судей, видел, что даже сообщники смотрят на него неодобрительно, но ему были в высшей степени присущи то упрямство и та твёрдость, которые достойны настоящего человека.
— Вот осёл! Вот онагр! — нервничал Болванович.
Молчание.
— Братец, — с достоинством обратился Богдан. — Я горжусь тобой. Это нам, белорусам, всегда вредило, а мы всё равно... Головы нам за это, выгодное другим, пробивали. Так неужели один раз за себя не можешь поступиться. Достоинство ведь потеряешь. Кобыла всё равно, что голая земля.
— Знать я вас не хочу, — прорычал Юрась. — Знать я этой земли не желаю... Человек я... Не хочу быть Богом.
Босяцкий набожно взвёл глаза вверх:
— Смотри, чтобы судья не отдал тебя... сам знаешь кому, а... сам знаешь кто... не вверг тебя в темницу... «Сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки». — И совсем другим, деловым тоном добавил: — Евангелие от Луки, том двенадцатый, главы пятьдесят восемь, пятьдесят девять...
— Гортань их — открытый гроб, — как подшибленную, опустил голову школяр.
Все, даже пророки, хотят жить. И потому, когда появилась надежда на жизнь, захотели жить даже сильные.
— Брось, — продолжил Роскош.
— И зачем так мучить людей? — вымолвил Раввуни. — Они ведь из кожи лезут. Ты ведь умный человек, в школе учился.
— Увещатель — увещай, — высказался Комар. — Нет, погоди. Молитва.
Палач со свистом вертел бич. Перед глазами Братчика вдруг закачались маски, клещи, станки, испанские сапоги, тиски. И из этого шабаша долетел размеренный голос. Кардинал читал, сложив ладони:
- Апостола нашего Павла к римлянам послание... «Будьте в мире со всеми людьми... Не мстите за себя... но дайте место гневу Божию. Ибо написано: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь». Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напои его: ибо, делая сие, ты соберёшь ему на голову горящие уголья...».
Горящие уголья полыхали в жаровне. И постепенно становились алыми в них щипцы. Ожидая всего этого, Братчик готовился ухватить зубами кожу, обтягивающую кобылу. Он смотрел на маски, плети и прочее и внутренне весь сжимался....
Они не знали, что он может стерпеть. Не знали, как может владеть собой человеческое существо... Они ничего не понимали, эти животные... А он уж столько стерпел, столько... А, да что там!
Размеренно жундел голос Лотра. Откуда-то долетело свежее дуновение.
— Слушай, — шепнул Юстин, — брось пороть чепуху. Ты — мужчина. Но ведь после тебя — возьмутся за них.