Святые и разбойники неизведанного Тибета. Дневник экспедиции в Западный Тибет [litres]

Вся эта кавалькада быстро продвигается, блистая на солнце оружием и переливаясь шелками, по устремленной, словно в бесконечность, долине. Остановка в палатке; женщины Гартока, стоя друг против друга в два ряда, жгут благовония и масло яка в серебряных сосудах, украшенных восемью благоприятными символами. Губернатор проходит среди них, расточая с царским достоинством приветствия и улыбки. В шатре сооружено возвышение из китайских ковров; губернатор садится в центре, его супруга с сыном – по левую руку от него, справа же приготовлено место для меня и капитана Герси.

Пригубляя ужасный тибетский чай, я вынужден в который раз повторять всю мою историю, рассказывать о себе, о моей родине и о цели моих странствий. Настоятельная физическая необходимость удалиться для губернатора и его супруги, расположившихся на земле, в отличие от их подчиненных, освобождает меня от диалога, длина которого, казалось, готова была перейти все разумные рамки. Затем все опять сели на коней и направились к храму, чтобы умилостивить богов и, стоя на коленях, получить благословения лам.

Необычайная роскошь, окружавшая это событие, – предмет для обсуждения на весь оставшийся день: кто восхищается, кто ворчит. С наступлением вечера прежний губернатор навещает меня в лагере и рассказывает, что его преемник – разбогатевший малокультурный торговец, вышедший из низких слоев общества. Повсюду на земле человек не может обойтись без того, чтобы не сказать плохое о своем ближнем.

Вот уже почти пять месяцев, как мы находимся в одиночестве, пять месяцев, в ходе которых мы не имели никаких известий с нашей родины и от своих близких. Время здесь представляет собой монотонное чередование дней и ночей: числа, дни недели – все эти символы, с помощью которых мы пытаемся отметить убегающее мгновение, нами забыты. Мы измеряем время расстояниями – один день не что иное как определенное количество пройденных километров.

Тем временем в Гартоке настал момент для реорганизации каравана: оставшиеся с нами яки совершенно истощены. Я убедился в том, что, как правило, они не выдерживают слишком длинных путешествий с ежедневными переходами, быстро устают и нуждаются в периодическом отдыхе, что сильно замедляет передвижение. После моего обращения к прежнему губернатору, готовому к возвращению в Лхасу, он с радостью выделяет мне небольшую часть принадлежащих ему многочисленных пони. И делает это не только из дружбы, ибо у нас отличные отношения, но в том числе и из меркантильных интересов. Ко всему прочему он вручает мне лично подписанное им и запечатанное его личной печатью письмо, обязывающее старейшин деревень, которые встретятся нам на пути вплоть до тибетской границы, поставлять необходимых мне носильщиков. Эти высокопоставленные чиновники могут как угодно располагать своими подданными и принуждать их к выполнению работ любого рода.

Губернатор предоставил в наше распоряжение своего слугу из Лхасы. Слуга чрезвычайно гордится своим огромным нефритовым кольцом, надетым на большой палец. Кольцо столь велико, что практически препятствует любому движению его рук. Уроженцы Лхасы находят особое удовольствие в выставлении напоказ их происхождения и превосходства над людьми из провинции, которые отплачивают им плохо скрываемой неприязнью.