Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

Задумав в один из выходных приготовить тушёный картофель, Ида наполнила чугунок и опустилась рядом с мужем, что сидел на небольшой скамейке перед грубкой[8] и задумчиво кочегарил, сосредоточенно вороша угли.

– Петя, ты не слышишь меня. У тебя неприятности? Тебя что-то мучает? Признайся, откройся, милый, – улыбнулась она.

Он изучающе, словно давно не видел, прошёлся по её лицу, встал, поднял на руки и направился к постели.

– Нет-нет, не сейчас. Поставь чугунок на огонь.

Молча поставив чугунок, он начал её целовать, словно в этих ласках хотел забыться и отвлечься.

– Петя, – счастливая, приложила она руку к его губам, – я беременна.

– Что-о?! У нас будет ребёнок? – застыл он.

– В августе, по моим подсчётам.

– Милая, как я люблю тебя! Сын! У нас будет сын!

– Ты хочешь сына?

– Да.

– А если будет девочка?

– Пусть девочка. Красотой на тебя. Но, если честно, я мальчика хочу. А – все равно! Главное, ребёночек. Нам теперь дважды надо быть осторожными: в стране творится что-то… – начал он, не выдержав тяжести в душе. – Меня в партком вызывали. Знаешь, они даже знают, какие мы песни пели в новый год.

– Что-о? Песни? Они были криминальными?

– Вот-вот. И я о том же. Всё «шпионов» и «вредителей» выискивают. Не откровенничай ни с кем. Всякие есть: в глаза добрые, а за глаза – камень за пазухой. И вынуть камень могут в любую минуту. «Доброжелатели» нашёптывают… Таких, если к стенке прижать, кого хошь оговорят.

– Петь, может, в тебе обида сидит, что дед стал жертвой раскулачивания…

– Может, и сидит. Но!.. продотрядовцы – всего лишь холуи. А холуи были, есть и будут. Во все времена. У них мозг на длину мочки. От её начала до места, где мочка заканчивается. У многих и мочки нет. Только действуют холуи не сами по себе. Они волю выполняют. Господина… Так что будь осторожна.

– Ну, ты даёшь… – засмеялась она, – про мочку. Слушай, твоя тётя Эмма была комсомолка, теперь – коммунистка. Почему она за отца и брата не встала? Они, допустим, по-русски плохо говорят, а она ж грамотная.

– Она и начала возмущаться. Первого председателя, которого прислали создавать колхоз, потому и убрали. Думаю, письма тёти помогли – деда и отца оставили в покое, в доме.

– А где она сейчас?

– В Москве. Я давно её не видел. Когда был в Магнитогорске, она в Мариенталь приезжала с мужем-австрияком, тоже коммунистом. По рассказам отца, умным и красивым. Разговаривал не на диалекте, как мы, а на литературном немецком. Русский тоже знает, приехал в СССР по линии Коминтерна, Третьего Интернационала. Сын у них – Володя.

– Передовая у тебя тётя! А почему отец не такой?

– Отец был старшим – в другое время вырос. А она, младшая, попала под революционные идеи. Не хотела крестьянствовать, всё в город рвалась. Окончила университет. Деду надо было помогать на земле. Старшие остались, а тётя Эмма уехала. Потом грянула первая мировая… Революция… Гражданская… Анархия… Теперь вот— всё «шпионы и вредители» кругом… Всё ищут…