Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

– В городе к моей зарплате прибавится твоя, мы без ущерба для себя сможем помогать родителям. Ежемесячно будем отсылать им часть, тебя «подкулачником» перестанут обзывать… а, Петь?

– Ну, не лежит у меня сердце до города. Не знаю, куда мне там приткнуться. Реальность и мечты совпадают не всегда.

– Найти работу в городе проще. По радио каждый день передают о комсомольской стройке металлургического комбината в Магнитогорске. Может, рванём туда – а?

– Я оттуда бежал, а ты опять – на край света.

– Сибирь – не край света.

– Хуже. В Сибири преступники, холод и гнус. А если дети родятся, гнусом кормить их будем?

– Ну, не обязательно в Магнитогорск, – соглашалась она. – В прошлом году было закончено строительство Беломоро-Балтийского канала им. Сталина, там тоже требуются руки. Я устроюсь учительницей, ты – на флот.

В словах Иды была своя правда. Рисуя радужные узоры, эта правда бороздила душу Петра.

– Беломоро-Балтийский канал на севере, что ли? – нарушил он молчание.

– Ну да. Соединяет Балтийское море и Север.

– Поищи что поближе да потеплее, а то всё Север да Сибирь. Беломорканал и металлургический комбинат нужны не нам с тобой, а стране, для которой мы все рабы. На наших костях строят каналы и комбинаты, колхозы и совхозы, у нас отнимают хлеб, здоровье, жизнь.

– Петь, ты что-о? Говорил это ещё где?

– А что – разве не так?

– Может, и так. Но говорить об этом вслух— подставлять себя под расстрел…

– Ты ж не пойдёшь докладывать?!

– Я-то не пойду, но другие – не я.

– Ладно, давай спать.

Она быстро уснула – он всё думал. Слушая по радио хвалебные передачи о Магнитке и читая о ней в немецкой газете, Пётр был уверен, что всё это «туфта», что живётся там, как и жилось, что зарплата рабочего самое большее 100–120 рублей в месяц – не та, на которую можно безбедно жить. В колхозе он беден, но есть огород, который может спасти в неурожай, да и воздух села не сравним с грязным Кузбассом. «Если ехать, то в Прибалтику, Саратов, Москву, но… нет там никого, кто бы на первых порах помог зацепиться».

1932 год. В Мариентале, как и во всём Поволжье, голод. Пётр давно не ходит на мельницу: молоть нечего. В классе Иды осталось всего четыре ученика. Семья Германнов держится на скудных запасах погреба. Однажды после ужина – чая с корнем солодки и одной картофелины в мундире на каждого – Ида не выдержала, молча поднялась и начала складывать чемодан.

– Idchen, was machst du? Was hast du ausgedacht? Идочка, что ты делаешь? Что удумала? – удивилась Маргарет.

– Не хочу больше вас объедать.

Все в шоке следили за неторопливыми действиями невестки.

– Idchen, мы полюбили тебя. Отъездом ты добьёшь нас.

– Без вас мне тоже будет плохо. Особенно без Пети, но он не хочет уезжать. Может, в городе устроюсь. Посчастливится – начну деньги высылать.

– Одну я тебя не отпущу! – рывком поднялся Пётр. – Мам, пап, мы уйдём вместе, врозь нам не жить.