Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

– Навряд чи. Їх у нас мало.

Про временное жильё Пётр умолчал, Зоя Михайловна добавила, что назавтра он должен быть к 8 утра в цеху Шевчука.

И начались трудовые будни. Пётр уставал от сменного графика, от того, что часто приходилось переключаться на дела, какие требовала аварийная ситуация, – должностные обязанности откладывались на потом. Головной болью стал «тормозок» – пакет с едой, который в обязательном порядке должен был быть у каждого шахтёра.

Столовой не было, на продукты существовала карточная система. В месяц на человека выдавали 500 г масла, килограмм сахара-песка, килограмм мяса, 25 г. байхового чая. «Тормозок» Петра состоял обычно из чая и бутербродов – либо с маслом, либо сельдью и редко с котлетами. В магазинах, кроме хлеба и соли, ничего не было, так что на базаре втридорога приходилось покупать молоко (2 руб), масло (14–20 руб), колбасу (от 20 руб), муку (2-10 руб), мясо (3-10 руб), раз в неделю покупать дорогую зелень: лук-перо, укроп, шпинат. Бывало, Ида стряпала оладьи, хотя муку достать было проблематично.

Новый, 1935 год, Пётр и Ида встречали в компании соседей и молодой учительской пары. Кто-то принёс патефон. Танцевали и пели популярные в те годы песни:»Спят курганы темные», «Три танкиста», «Марш веселых ребят», «Эх, хорошо», «О веселом ветре», «Марш энтузиастов», «Из-за острова на стрежень», «По долинам и по взгорьям», «И кто его знает», «Сердце, тебе не хочется покоя», «Утомленное солнце», «Катюша», «Будьте здоровы«, «Крутится, вертится шар голубой«, «Песня о Волге«, «Полюшко-поле «и др.

Через неделю после нового года беспартийного Петра вызвали после ночной смены в партком – это и насторожило, и удивило.

– Пётр Иванович, несмотря на то, что по социальному положению вы из семьи кулака, вы стали участником стройки века, крупного металлургического комбината, – начал первый секретарь. – Ваша жена комсомолка. А вы почему не в комсомоле? Через 2–3 года мы могли бы рекомендовать вас в партию – продвинетесь по службе.

– Я не из семьи кулаков. Я, как и дед с отцом, – крестьянин. Это первое. Второе. Продвинуться по службе можно и без партии.

– Да-а? – удивился секретарь.

– Уверен.

– Заблуждаетесь – не понимаете роли Партии.

– Может быть. Но для меня главное – семья. Чтобы она в достатке жила.

– Но, согласитесь, достаток семьи зависит от карьеры мужа.

– Мой дед и отец не были в партии, о карьере не думали, но жили в достатке, любви и согласии. Они для меня – пример. Когда начали создавать колхозы, деда объявили кулаком, отняли у него последнее, что было, довели до смерти и оставили семью сына и внуков на голодное вымирание.

– Значит, у вас осталась обида на советскую власть?

– Не на советскую власть, а на несправедливость: мой дед и отец никакими кулаками никогда не были, они вкалывали от зари до зари. Сами. Чтобы у семьи вволю было хлеба. Сейчас вкалываю я. И Вы вкалываете, чтобы в вашем доме был достаток. Получается, мы с вами тоже кулаки: на себя работаем – не на дядю…