Пугачев

Легко можно представить, как подобные обещания вдохновляли бунтовщиков. Но неменьшее воздействие на них оказывало личное участие «царя» в этом штурме. Один из ближайших пугачевских сподвижников Тимофей Мясников вспоминал: «…все были поощряемы ево смелостию и проворством, ибо когда случалось на приступах к городу Оренбургу или на сражениях каких против воинских команд, то всегда был сам напереди, нимало не опасаясь стрельбы ни из пушек, ни из ружей. А как некоторый из ево доброжелателей уговаривали ево иногда, чтоб он поберег свой живот, то он на то говаривал: “Пушка де царя не убьет! Где де ето видано, чтоб пушка царя убила?”»[314]. (А. С. Пушкин в «Истории Пугачева» приводит диалог, якобы состоявшийся вблизи Нижнеозерной крепости между старым казаком и Пугачевым, ехавшим впереди войска. «“Берегись, государь, — сказал ему старый казак, — неравно из пушки убьют”. — “Старый ты человек, — отвечал самозванец, — разве пушки льются на царей?”»[315].) О бесстрашии Пугачева во время боя и о том, что оно вдохновляло других восставших, говорил во время следствия и казак Максим Горшков. При этом, правда, и он, и некоторые другие повстанцы отмечали, что самозванец выходил на сражение в «худом» платье, чтобы его не узнали[316].

И вот повстанцы, ведомые Пугачевым, приблизились к городскому валу, и началась перестрелка. Поскольку ружейные выстрелы с вала не приносили вреда залегшим за горой пугачевцам, Рейнсдорп приказал егерям 6-й легкой полевой команды перейти Яик и обстрелять бунтовщиков. Восставшим пришлось отступить. Солдаты, бросившись с вала на отступавших, «порубили и покололи из них человек до 30». Многие бунтовщики думали спастись, перейдя по льду на другой берег Яика, «но за тонкостию льда, проломившись, утонули». Говорили, что и сам их предводитель чуть было не погиб, да был спасен яицкими казаками.

Итак, штурм Оренбурга не удался. Впрочем, определенный урон городу нанести всё же удалось: были повреждены некоторые здания. Правда, число погибших было невелико — по всей видимости, их было семеро. По некоторым данным, столько же было и раненых. Среди убитых были не только защитники города, но и обыватели, например богатый купец и депутат Уложенной комиссии Илья Лукьянович Кочнев. У него в доме священник служил молебен, хозяин стоял возле окна, «имея правую руку прижату к левой». В это время ядро, пробив оконное стекло, ранило Кочнева в правую руку, оторвав средний палец, «а потом разбило кость у левой руки выше локтя», так что «рука осталась на одной только мясной части». Решено было провести ампутацию, но купец скончался то ли во время операции, то ли после, а может, и вовсе не дождавшись ее. Среди мирных жителей, убитых в этот день, была также некая баба, ходившая по воду[317].