Пугачев

Помимо Волконского, о начавшемся восстании правительству сообщали и сам Брандт, и, конечно, Рейнсдорп, однако в силу разных причин вести о бунте достигли Петербурга лишь 14 октября — именно в этот день в столицу были доставлены письмо Волконского Чернышеву и донесения в Военную коллегию Рейнсдорпа от 29 сентября и Брандта от 2 октября. Напомним, Россия в то время вела войну с Турцией и опасалась войны со Швецией, а потому свободных войск в распоряжении правительства не имелось. Перебрасывать же полки, находившиеся на границе, означало придать мятежу слишком серьезное значение и ненужную огласку. В результате войска против самозваного «Петра Федоровича» пришлось, по замечанию Н. Ф. Дубровина, собирать «по клочкам, небольшими разрозненными командами, и отправлять на театр действий без всякой связи и единства». Волконский получил приказ немедленно командировать из Калуги в Казань генерал-майора Фреймана, в 1772 году усмирявшего бунт яицких казаков. С ним были посланы 300 рядовых и оставшиеся три орудия пехотного Томского полка. В Казань решили послать также гренадерскую роту (182 человека) с двумя орудиями. Кроме того, царицынскому коменданту полковнику Цыплетеву было приказано не допустить переправы Пугачева через Волгу «для следования на Кубань», а коменданту крепости Святого Димитрия Ростовского генерал-майору Потапову предписывалось не допустить самозванца на Дон. Главнокомандующим войсками, посланными против Пугачева, назначался генерал-майор Василий Алексеевич Кар, один из немногих генералов, находившихся в то время в Петербурге. В его распоряжение поступали как вышеозначенные отряды, направлявшиеся в Казань, так и «тамо находящиеся войска». В случае необходимости ему были даны полномочия привлечь «башкирцев и поселенных в Казанской губернии отставных столько, сколько надобность потребует»[328].