Пугачев

ПРЕДИСЛОВИЕ

Бунтарей, самозванцев и разного рода возмутителей спокойствия в истории нашей страны всегда хватало, но хорошо запомнились людям лишь очень немногие из них. Несомненно, особую память по себе оставил донской казак Емельян Пугачев, назвавшийся императором Петром III и поднявший в 1773 году одно из крупнейших восстаний в истории России. Об этом восстании и его предводителе потомки написали так много[1], что может возникнуть вполне закономерный вопрос: а нужна ли еще одна книга о Пугачеве? Осмелимся сказать, что нужна, поскольку, думается, даже искушенный читатель узнает из нее кое-что новое о знаменитом самозванце.

Например, оказалось, что Пугачев совсем не отличался богатырским телосложением и яркой внешностью. Он был, по нашим меркам, низкорослым, а по тогдашним представлениям «росту среднего»[2]. В одном официальном документе говорилось, что рост Пугачева — «два аршина четыре вершка с половиной», то есть примерно 1 метр 62 сантиметра. Самозванец был плечист, «но в пояснице очень тонок», лицо имел продолговатое, смуглое, с желтыми конопатинами, большие карие глаза и нос с горбинкой. Темно-русые волосы были «пострижены по-казацки» — «в кружок». Относительно цвета бороды мнения расходятся: некоторые считали, что она черная с проседью, другие — что тоже темно-русая. Имелись у Пугачева и особые приметы: не хватало одного зуба («верхнего спереди»), «от золотухи на левом виску шрам»; кроме того, левый глаз был заметно прищурен.

О голосе Пугачева сведения также противоречивые: по одним данным, он был «несколько сиповат», говорил «тихо и нескоро», по другим — «голос имел громкий»[3].

Если такие противоречия имеются в описании внешности и голоса знаменитого самозванца, что уж говорить об оценке его деяний. Даже враги Пугачева в своих оценках не были единодушны. Правда, справедливости ради следует сказать, что основная их масса всё же предпочитала без всяких затей ругать и проклинать грозного бунтовщика. Некоторые делали это в его присутствии, за что поплатились жизнью, причем среди них были не только офицеры-дворяне, но даже один крестьянин[4].

Впрочем, таких смельчаков было совсем немного. Большинство осыпали Пугачева оскорблениями и проклятиями, находясь в полной безопасности. В 1774 году, когда самозванец оказался в руках у властей, известный поэт Александр Сумароков придал этой брани в меру изящную стихотворную форму: