Пугачев

О тяжелом положении заводских крестьян, которое заставило их принять участие в пугачевщине, писали и другие чиновники. Например, главнокомандующий правительственными войсками генерал-поручик Ф. Ф. Щербатов в письме оренбургскому губернатору Рейнсдорпу от 16 июня 1774 года признавал: «…жестокость, употребляемая от заводчиков с своими крестьянами, возбудила их к ненависти против своих господ». Таким образом, обвинения в адрес заводчиков со стороны правительственных чиновников мало чем отличаются от подобных обвинений со стороны восставших. «Компанейщики завели премножество заводов, — провозглашал пугачевский атаман И. Н. Грязнов в одном из посланий, — и так крестьян работою удручили, что и в [с]сылках тово никогда не бывало, да и нет»[302]. Другое дело, что восставшие и чиновники по-разному собирались решать крестьянские проблемы. Маврин и вовсе предлагал на время отложить их решение. «Не говорю, чтоб при нынешних обстоятельствах во удовольствие их было чтоб сделано, — писал он Екатерине, — для того, чтобы и впредь сия чернь не возмнила бунтом же требовать своего благоденствия и не пожелала того, чего сделать невозможно»[303].

Итак, понятно, почему крестьяне приняли участие в пугачевщине. Помимо помещичьих и заводских, бунтовали также дворцовые, экономические (бывшие монастырские) и государственные крестьяне, не имевшие отношения к заводам, чье положение было гораздо легче, чем у заводских и помещичьих крестьян. Кроме того, примкнули к повстанцам и ясачные крестьяне из нерусских народов (они не платили подушную подать, а вносили в казну налог-ясак). Можно ли на этом основании назвать Пугачевское восстание крестьянской войной, как это делали советские историки? Не крестьяне, а казаки стали инициаторами пугачевщины и впоследствии занимали главенствующее положение в повстанческом войске[304]. В связи с этим неудивительно, что, несмотря на попытки подражать порядкам противоборствующего лагеря, идеалом устройства повстанческого войска, да и государства в целом, были казачьи обычаи, а потому, например, крестьяне, ставшие подданными «Петра Федоровича», назывались казаками[305]. Важно добавить, что казаки, предводители восстания, могли при случае разогнать мужиков или оставить их на произвол судьбы, что также едва ли дает основания называть пугачевщину крестьянской войной.