Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов
- Автор: Каншин Михаил Николаевич, Воскресенская Татьяна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Ридеро
- ISBN: 9785005539724
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов». Краткое содержание книги:
К тому моменту, когда и я пошёл тем же путём, на Физтехе уже сложилась своя достаточно сильная школа преферансистов. В музее истории Физтеха есть копия письма из парткома МГУ, в котором партийное руководство обращается к соответствующему руководству МФТИ с просьбой принять все возможные меры для недопущения студентов этого вуза в общежития и аудитории МГУ. Просьба обосновывалась тем, что число обыгранных в преферанс студентов растёт в недопустимой степени, что приводит к ухудшению их материального положения».
Подтверждением особой роли игры в преферанс на Физтехе тех лет является песенный шедевр Ю. Спаржина «Семь бубен».
Маша Вышинская:
«Я вспоминаю, как Миша Размахнин рассказывал про Мишу Балашова. В том числе как они вместе выступали в агитбригаде. Сначала проходил обычный (по программе) концерт агитбригады МФТИ. В каком-нибудь, например, сельском клубе.
А по окончании концерта, после того как закрывался занавес (если был таковой!), два Миши выходили на сцену и, обращаясь к зрителям, объявляли «песни по заявкам».
У Миши Балашова в руках – семиструнка, а у Миши Размахнина – голос и потрясающая память. Из зала могли заказать любую песню, и всегда Размахнин знал все-все слова, а уж про Балашова и говорить не нужно. Он-то – профессионал музыкант. Такой «концерт по заявкам» продолжался иногда часа полтора, пока заявки не иссякали либо директор (или какой-нибудь другой умник) не объявлял, что время позднее.
И ещё вспоминаю рассказ Размахнина, как была написана знаменитая нетленка «Опять примчался весенний ветер и, как обычно, навеял грусть». Дело было на первом курсе в начале апреля. Оба Миши в подвале лабораторного корпуса делали лабы по физике. Выглянуло солнышко, пробилось в подвал. И Миша Размахнин вдруг (ну конечно, не вдруг, а под влиянием эмоции – вспомнил свою первую школьную любовь из Горького) начал напевать: «Опять примчался…» А по ходу рождения песни Балашов тут же присоединился (как всегда, с неразлучной гитарой), и мелодия была зафиксирована. Остальные куплеты родились там же».
Два Миши у комитета комсомола
Гена Новиков и Юра Курочкин
Геннадий Новиков (ФХ, 1964 г.) (музыка) и Юрий Курочкин (РТ, 1964 г.) (слова) создали целый цикл песен романтического направления: «Тихий вечер, синий вечер», «В тишине слышен каждый шорох, звёзды ёжатся на виду…», «В озорной девочке вдруг нашел друга», «Ветер весны зовет комнатный мир покинуть», «Близоруко щурятся в тумане фонари», «Очень просто задеть твою нежную душу», «Почти сурово глядят глаза».
На музыку Г. Новикова мы (старые физтехи) также поем «Воздух прозрачный и синий» на стихи Сергея Есенина и «Опустись, занавеска линялая, на больные герани мои» на стихи А. Блока.
Перечисление одних только первых строчек песен уже настраивает на романтический лад.
Песни Г. Новикова и Ю. Курочкина – это целый романтический мир, который хочется посещать вновь и вновь, в особенности с друзьями-физтехами, чем мы, к счастью, иногда и занимаемся.
Юрий Курочкин:
«На Физтех я поступил в 1958 году. Прошло всего 13 лет после окончания войны, еще мало было телевизоров и мало телеканалов, еще не было плееров и транзисторных приемников. Зато люди пели. Невозможно было себе представить празднование дня рождения или какой-либо иной сбор гостей, где обошлось бы без песен. На праздничные демонстрации ходили с удовольствием, к колоннам демонстрантов присоединялись энтузиасты с улицы – всех пускали, и веселье кипело – песни, пляски, гармонисты, аккордеонисты, гитаристы, самодеятельные оркестры…
Пели народные песни, военные, советские. А во дворах и во время школьных вылазок за город из уст в уста передавался городской фольклор – в основном песни, привезенные освободившимися из лагерей политическими и уголовниками или солдатами, вернувшимися с войны. В подмосковных пригородных поездах просили милостыню инвалиды – без рук, без ног, слепые – и все пели. Пели, конечно, не «широка страна моя родная», а что-нибудь печальное и жалостливое, или озорное – чего не услышишь по радио.