Последний подарок Потемкина [litres]

– Осип Михайлович, ну, а что же ваша разведка бездействует?

– Посылали и лазутчиков, и шпионов, Светлейший князь, но почти все попали в руки турок, – отвечал генерал-майор Де Рибас, – и, скорее всего, в зиндане подземном сидят.

– Скорее всего, на колу они сидят… – мрачно отозвался Потёмкин, – Антон Андреевич, а что ты думаешь?

– Я думаю, что «козаки-задунайцы» лазутчиков сдают, – отвечал атаман Головатый, – те, которые в Нерубайске под туркой обретаются.

Селение Нерубайск, основанное задунайскими запорожцами, подавшимися на Туретчину после разгона Сечи, находилось по соседству с Хаджибеем. Нерубайск и назван-то был так по договору с турками о ненападении. Дескать, не рубимся между собой. Население Нерубайска было довольно пестрое: казаки, украинцы, беглые русские крестьяне, татары, греки, цыгане и, конечно же, евреи… Жизнь в городе бурлила, ибо в окрестностях Нерубайска заканчивался Чумацкий шлях – дорога, по которой с Куяльницкого лимана возили соль в Хаджибейский порт. Рыболовный промысел плюс контрабанда, плюс шпионаж, благодаря которому россияне были хорошо осведомлены обо всем, что происходило в крепости. В общем, дел у населения хватало.

Поутру охрана привела Сеньку в шатер Светлейшего. – Нерубайск хорошо знаешь?

– Бував…

– Значитца так, казак. Дело для тебя есть. Добудешь нам разведку – прощу. Господа генералы посвятят тебя в детали. Удачи тебе, учитель фехтування…

Ветреным майским утром в дом властелина Хаджибея – двухбунчужного паши Ахмет-бея янычары притащили истерзанного казака. Не по годам разжиревший паша Ахмет, брат трехбунчужного Гассан-паши, бывшего коменданта Очакова, важно восседал в окружении приближенных: ближайшего советника – бин-паши, трех агов и пяти байрактаров. Следствие было коротким:

– Перебежчик. Нерубайский есаул его опознал, – лаконично доложил суть дела бин-паша, – бумажки какие-то на базаре евреям передал.

– Наверняка, шпион, – сказал первый ага.

– Глаза зеленые, как у шайтана, – сказал второй ага.

– На кол? – вопросительно взглянул на Ахмет-пашу глава трибунала, третий, наипочетнейший ага.

Ахмет-паша ловким ударом убил жирную муху на жирной щеке, улыбнулся победе и, не утруждая себя лишними словами, утвердительно кивнул…

Свежий черноморский ветер обласкал лицо Сеньки на пути назад, в подземный каземат Хаджибея. Вдохнул его казак как амброзию, как аромат жизни перед встречей со зловонием зиндана и рванулся из последних сил в надежде спрыгнуть с зубчатых стен. О такой «сладкой смерти» оставалось теперь только мечтать. Боже, какая же это благодать – умереть, разбившись о мокрые, милосердные скалы. Господи, помоги!.. Но не тут-то было… Жилистые, мускулистые янычары, со скуластыми славянскими лицами – видать, мамки были русские – сбили Сеньку в полете прыжка…