Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
В 1927 году, то есть более 8-и лет спустя после казни Мясоедова в печати появилась статья очевидца суда над ним, капитана Генерального штаба Б.63 (Назвать фамилию капитана Б. полностью я не считаю себя в праве, так как сам автор в своей статье «Дело Мясоедова» не нашел возможным это сделать, точно указав, однако, в ней место службы и должность, которую он занимал в момент описываемого им события). То убеждение в предрешенности дела, которое создавалось характером всего обвинительного материала, подтвердилось вполне и впечатлением очевидца. В этом отношении его заметка ничего кроме волнующих подробностей не дает. Но капитан Б. не предполал, конечно, что рассказ его о «позорном» деле Мясоедова поможет совершенно неопровержимо установить, что виселица для генерала Сухомлинова строилась по тем же приемам и с той же добросовестностью, с какой она воздвигалась для Мясоедова.
Сухомлинова спасло не правосудие, а счастливая случайность, благодаря которой дело его слушалось в краткий момент фактической отмены в России смертной казни.
В начале февраля 1915-го года приехавший в крепость Ковно капитан Генерального штаба Б. получил приглашение на обед к одному из офицеров штаба. На этом обеде он познакомился с жандармским полковником Мясоедовым, недавно назначенным в Ковно для организации там контрразведки, то есть посылки в неприятельский район наших шпионов. Мясоедов был мужчина высокого роста, безукоризненно одетый, с приятным выражением лица и производил впечатление неглуповатого и вполне светского человека. Быстро завладев разговором, он весело рассказывал не только об успехах разведок, но и о своих будуарных победах.
18-го февраля, когда капитан Б. и начальник отряда полковник А64 собирались выехать на позицию, к помещению штаба, находившегося в селе Дембово-Буда, подъехал автомобиль, из которого вышел Мясоедов. Спросив капитана Б. и начальника отряда, что именно им желательно выяснить в расположении противника и узнав, что они собираются ехать на позицию, Мясоедов попросил разрешения поехать с ними. При выходе из штаба, капитан Б. заметил у Мясоедовского автомобиля чиновника, который во все время их беседы оставался на шоссе и в комнату не входил.
Усевшись в свой автомобиль, капитан Б. и начальник отряда уехали, не ожидая Мясоедова, который почему-то задержался и которого они встретили на шоссе, после того как, осмотрев правую половину позиции, направлялись к ее левой половине. Когда после осмотра интересовавшей их части позиции они вышли на шоссе, к ним подошел Мясоедов и стал их расспрашивать так, как спрашивает человек, никогда не видевший окопов: где немцы, видны ли они, где их артиллерия, почему они не стреляют, где наша артиллерия, почему солдаты так открыто ходят около окопов и т. п.
Удовлетворив его любопытство, все вернулись к своим автомобилям и Мясоедов, не заезжая в штаб, уехал в Ковно.
В тот же день, 18-го февраля, он был арестован и из крепости увезен. Арестовавшие его жандармы тогда утверждали, что сношения его с немцами доказаны, почему его умышленно откомандировали в Ковно, а для того, чтобы выяснить, через кого эти отношения ведутся, приставили к нему под видом личного секретаря чиновника департамента полиции. При аресте Мясоедов не только не оказал ожидавшегося сопротивления, но совершенно спокойно заметил, что все это очевидное недоразумение, и что оно, конечно, скоро разъясниться.
17-го марта капитан Б. получил приказание немедленно выехать в Варшаву, где явиться к судебному следователю Матвееву. Приехав туда на другой день, он узнал от Матвеева, что допрошен быть не может, так как дело Мясоедова уже рассматривается военно-полевым судом, заседающим в цитадели.
В ожидании своего вызова в зало заседания капитан Б. стал прислушиваться к разговорам, находившихся в комнате лиц.
Говорил прапорщик, в петлице которого висел не соответствующий его чину орден Владимира 4-й степени.
— Чего же Вы хотите, господа, чтобы он носил в кармане удостоверение в том, что он действительно состоит в германской службе? Нет, такие дела открыто не делаются. Поверьте моему опыту, а его у меня достаточно, что в этом деле имеются все признаки шпионства. Я хорошо его изучил и удостоверяю, что дело беспроигрышно.
— Да, но для суда, хотя и военно-полевого, — возразил артиллерийский капитан, — все-таки требуются конкретные улики, а Вы сами только что заявили, что их нет.
Дальнейшему продолжению спора помешал вошедший в комнату жандармский подполковник, оказавшийся бывшим однополчанином капитана Б. От него Б. узнал, что прапорщик с орденом Владимира — судебный следователь, состоящий при штабе Верховного Главнокомандующего и ведущий специально дела по шпионажу.