Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Военно-полевой суд, слушавший дело уже после увольнения Сухомлинова, приговорил обвиняемых к разным срокам каторги и поселения.
После нашей карпатской катастрофы, повлекшей за собой очищение почти всей Галиции, начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Янушкевич писал военному министру, генералу Сухомлинову: «Сейчас узел событий на Карпатах надо успеть предупредить. Очень опасаюсь, что и там есть свой Мясоедов. Так это чувствуется, что волосы дыбом становятся. Неужели Русь так опустилась? Впрочем, Бог даст, справимся и с изменниками, хотя роль даже заглазного палача и не особенно приятна, но тут не до того».
По принятому порядку дела о шпионаже военным юристам не поручались. Отсутствием этого рода доверия можно было только гордиться, так как имена таких специалистов по шпионским делам, как гражданский следователь Матвеев и Варшавский прокурор Жижин, пользовались такого рода известностью, в которой для честного служебного следователя было мало заманчивого. К числу этого рода специалистов принадлежал и прапорщик Кочубинский, сумевший создать целое сообщество людей, друг друга не видевших.
Как связал их Кочубинский в одно целое, и какие обвинения им предъявил — я не знаю, так как приговора военно-полевого суда не читал, но ссылки на него в Сухомлиновском приговоре показывают, что обвинения сообщникам предъявлялись в еще более туманных формах, чем то, которое так смутило свидетеля в Мясоедовском деле капитана Б.
Судя по тому, что ни единой смертной казни по этому делу вынесено не было, а обе женщины оправданы, надо думать, что творчество прапорщика Кочубинского было мало убедительным даже для суда, состав которого уже достаточно характеризуется замечанием Сухомлинова, что «не найдя „подходящего“ председателя, назначили таковым лицо, не имевшее по закону на это право, для чего не постеснялись испросить особое Высочайшее повеление».
По поводу приговора этого суда главнокомандующий западным фронтом юго-западным фронтом, честнейший генерал Алексеев69 23-го февраля 1916 года писал начальнику штаба Великого Князя Николая Николаевича, генералу Янушкевичу: «Я не могу не придти к выводу, что между изложенным в приговоре и постановлением заключаются непримиримые противоречия: суд, признавая подсудимых виновными в тягчайшем преступлении, в шпионстве в военное время, в текущую войну, в пользу неприятеля, — в тоже время указывает, что деятельность названных лиц являлась полезной в период настоящей войны, а в отношении полковника Иванова — даже усиленно полезной. Такое исключительное противоречие в таких важных документах как приговор суда, я могу объяснить только тем, что полевой суд не смог разобраться во всех деталях дела и справиться с возложенной на него задачей, о чем неопровержимо и свидетельствует противоречие приговора и постановления».
Один из осужденных Бердичевским судом, Веллер, успел ранее других подать военному прокурору прошение о пересмотре его дела, и приговор военно-полевого суда в отношении его был отменен.
Приступая теперь к изложению того, как были использованы приговоры Варшавского и Бердичевского полевых судов, я прошу читателя снисходительно извинить мне те длинноты и подробности, которые могут показаться ему излишними и утомительными. В своей книге «Воспоминания» генерал Сухомлинов высказывает надежду, что найдется русский юрист, который честной оценкой всех обстоятельств дела восстановит его поруганную честь и опозоренное имя. Осуществить эту надежду без воспроизведения обвинительного материала в точности, как он изложен в приговоре суда сенаторов и кассационной жалобе, и без юридического анализа этих документов — невозможно. Творец обвинительных пунктов жив, находиться в эмиграции и конечно воспользуется всякой вольной редакцией, хотя бы и самой добросовестной, для своей реабилитации. Надо пользоваться потому неопровержимыми данными и передавать документы не своими, а их собственными словами.
Приговор Сената излагает предательство Сухомлинова в следующих пунктах:
Пункт 4 устанавливает, что генерал Сухомлинов «состоя в должности военного министра, в период времени с сентября 1911 до середины апреля 1912 года по соглашению с другими лицами, сообщал командированному в его, военного министра, распоряжение полковнику Мясоедову, заведомо для него состоявшему агентом Германии (курсив мой), такого рода вверенные ему, Сухомлинову, по занимаемой им должности, сведения, которые заведомо для него долженствовали в видах внешней безопасности России, сохраняться в тайнах от иностранного государства, а именно о результатах наблюдения контрразведывательного отделения главного управления генерального штаба за иностранными шпионами и о революционном движении в нашей армии».