Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Переехав в Петербург для самостоятельного заведования особым органом, Мясоедов торжествовал, но не дремал и департамент полиции. По-видимому один из его секретных агентов довел до сведения либерального депутата Государственной Думы А. Гучкова61, специально ведавшего делами армии, об учреждении в ней военным министром специального органа политического сыска с немецким шпионом во главе. Гучков поместил соответствующую статью в газету «Новое Время». Мясоедов ответил на нее вызовом на дуэль. Подхваченное печатью, дело получило такую широкую огласку, что правительство вынуждено было поручить расследование его главному военному прокурору.
Одновременно со стороны общества тем же занялась консультация петербургских присяжных поверенных.
Расследование главного военного прокурора установило полную несостоятельность обвинения. В консультации же присяжных поверенных сам А. Гучков публично признал, что положительных данных, подтверждающих обвинение Мясоедова в шпионаже, у него не имеется. Хотя реабилитация Мясоедова была таким образом полная, но поднятый вокруг его имени шум принял такие размеры, что оставаться на службе он не мог, и в апреле 1912-го года был уволен в запас армии. У Сухомлинова Мясоедов, таким образом, служил с сентября 1911-го года по апрель 1912-го года, то есть 7 месяцев.
Когда летом 1914-го года возникла война, Мясоедов обратился к военному министру с просьбой посодействовать его поступлению на службу. Сухомлинов никаких рекомендаций ему не дал и частным письмом ответил, что против его поступления на службу ничего не имеет и что прошение об этом ему надлежит подать в установленном порядке.
Со времени Гучковских разоблачений прошло несколько лет, окончились они для Мясоедова благоприятно и все же сделанные им в начале войны попытки получить службу при каком-нибудь штабе армии потерпели неудачу. «На всякий случай» считалось благоразумным иметь офицера «без прошлого». Вероятно, такой же уклончивый ответ последовал бы на его просьбу и со стороны штаба 10-й армии, если бы она не оперировала в Восточной Пруссии. Район этот, быт его населения, хорошо известные Мясоедову, как служившему на пограничной станции Вержболово, побудили командующего армией, генерала Сиверса, принять его на службу и поручить заведование контрразведкой, то есть посылкой к неприятелю наших шпионов.
Как показали последующие события, генерал Сиверс спас этим самого себя, и своего начальника штаба от грозившего им после разгрома армии военно-полевого суда. Виновником этого разгрома был сделан Мясоедов.
Данные, которыми оперировали изобличавшие его лица, были собраны в небольшом томе следственного производства, сводились в сущности к одному событию.
В 1915 году, недели через две после разгрома 10-й армии и гибели 20-го корпуса к начальнику главного штаба явился молодой человек и отрекомендовавшись Кулаковским62, сообщил, что он офицер 23-го Низовского полка, почти полностью уничтоженного в сражении под Танненбергом. Лишенный вследствие контузии сознания, он был подобран немцами и помещен в такой лагерь, в котором не было не одного русского. Не зная никакого языка кроме родного, он в течение месяца был обречен на безмолвие, так как с французскими и английскими пленными мог объясняться только знаками. Единственным утешением в этом положение ему служили редкие приезды в лагерь одного офицера германского генерального штаба, хорошо знавшего русский язык и беседовавшего с Кулаковским об его родине.
В один из таких приездов офицер этот предложил ему вернуться в Россию и стать там агентом немецкой разведки. Задачи ему ставили большие, но и гонорар обещался соответствующий. Кулаковскому поручалось: организовать покушение на жизнь Верховного Главнокомандующего Николая Николаевича, уничтожить переправы через Вислу, и сообщать о подготавливающихся операциях путем сбора сведений о перебросках войсковых частей и о местах их сосредоточений.
Давая такие трудные задания, германский офицер сообщил Кулаковскому, что при осуществлении их он должен руководствоваться указаниями жандармского полковника Мясоедова, который, находясь в связи с военным министром Сухомлиновым, обладает всеми необходимыми для сношения с немцами средствами.