Кьяра и Франческа, или Бал для Золушек

— Мечта сбылась? — Джованнина подняла бокал. — Выпьем?

— Да всё не так на самом деле. И я не знаю, как. Он сказал, что я ему вместо дочери, которая у него могла быть, но которой нет. И что у него неплохая кровная семья, но он давно знает, что бывают ещё и названные родственники, и что монсеньор ему названный брат, и это тоже на всю жизнь, хоть и не по крови. И что я хорошая, а мои родители — дураки, раз не видят этого. Мне никогда никто такого не говорил, понимаете?

— Круто завернулось, — согласилась Джованнина.

— После того, как все увидели, какая у меня семья — ну, мама вечно орёт и всех строит, отец пьяный притащился — я думала, надо мной весь дворец смеяться будет. А вышло вон как.

— Чего это над тобой все должны смеяться? — вдруг спросила как будто и не слушавшая их Франческа, она даже голову от ноутбука подняла. — Ты думаешь, одна такая? Я своего отца в трезвом виде с детства не помню, а мать всё с ним возилась, чтобы люди плохого не подумали, хотя все соседи знали, что он пьёт, как не в себя, и всех нас по пьяни гоняет. И полицию вызывали, чтобы он ночью хотя бы не орал и посуду не бил, и соседи его сами били — всё без толку. Я их два года вообще не видела и не хочу. Дядя Франческо матери звонит иногда и потом пилит меня — почему я этого не делаю. А я не хочу и не буду.

Кьяра молча подошла и обняла Франческу сзади.

— Вот и я не хочу.

— Может, попросить дона Лодовико, чтобы он тебя тоже удочерил? — усмехнулась Джованнина.

— Спасибо, у меня уже есть один — мой бесценный крёстный, — фыркнула Франческа. — Мне достаточно.

— Пить-то будешь? — спросила Джованнина.

— А ты как здесь? Тебя кто-то привёл домой и отмыл от краски?

— Меня отец Варфоломей прогнал из мастерской. И запретил возвращаться до понедельника.

— И вы пьёте по этому поводу? Что пьёте, кстати?

— Карло добыл какого-то вина. Неплохое.

— Ой нет, после коньяка — не вариант. Вы классные, но я пошла спать. Может, я посплю, и утром всё станет проще?

И Кьяра отправилась спать. Уснула быстро и без дурных мыслей, а спала без сновидений.

Когда Лодовико постучал в дверь, Элоиза разве что подняла голову с плеча Себастьена. Ноги на пол и в туфли возвращать не стала.

— Заходи, — а вот Себастьен и не думал отпускать руку с её плеч. — Открыто.

— Кто вас знает, что вы тут делаете, — проворчал Лодовико. — Если вы не допили, то я сейчас допью всё, что осталось. Ну и денёк!

— Я правильно понял, что ты решил проблему самым нетривиальным образом?

— Чего тут нетривиального — хорошенько встряхнуть зарвавшегося идиота? Хотелось не только встряхнуть, но девочке было бы совсем неловко. А ей и так нелегко пришлось.

— И что теперь? Защищаешь девочку от всего мира? — улыбнулся Себастьен.