В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
— Разжигай-ко, — бабушка наклоняется к Егору и ревниво следит за его пальцами.
— Не смотри.
Егор давно научился разжигать с одной спички даже сырые опилки и дрова, лишь бабушка никак не уверует в его уменье — неохотно отходит, принимается раскладывать вдоль трубы картофельные очистки. Одно колечко соскальзывает, она ощупью ищет в темноте за печкой.
Уменье разжигать пришло еще в деревне, в сорок втором… Этот утренний обычай… Выйти чуть свет на крыльцо и смотреть, в какой избе дымок над трубой. И бежать туда, прихватив жестянку или худой чугунок — просить у хозяев огня. И обратно — бегом, неся угольки, а то и просто тлеющую тряпку. И потом раздувать капризный огонек… Тогда из Москвы с оказией им переслали коробку спичек. Об этом узнала вся улица… Событие. Хочешь не хочешь — пришлось научиться разжигать…
Щепочный шалашик вспыхивает сразу, вокруг него — опилки желто-синими огоньками. Теперь только вовремя подсыпать.
Из-под дверцы выползает дым, потом показывается на сгибах трубы, молоком течет вниз.
— Застыла печка-то, застыла… Теперь глаза выест… Эх, хозяева… — бормочет бабушка. — Печка — кукольная, кастрюлька — кукольная… Что за жизнь кукольная…
Егор кладет совочком опилки и видит — совочек впрямь такой, каким дети играли до войны в песочники… И дверца печки словно в елочном домике (был у них гипсовый домик: в слюдяных окошечках горела свечка), и кастрюлька совсем крохотная, в ней мама до войны варила яйца к завтраку, а еще раньше — кашку для Егора-младенца…
Дым уже так густо клубится, что трудно смотреть. Нет тяги, опилки плохо горят.
На корточках ноги затекли. Егор встал, но тут же опять присел — наверху дым очень едкий. Лампочку над столом почти не видно — едва тлеет красный червячок. Надо бы форточку открыть — нечем дышать…
Лицо бабушки возникло рядом:
— Бог с тобой! Тепло выпускать! — В тревожных глазах укор, синеватые морщины, и губ нет — рот как ниточка. — Маскировку подыми, рассвело, нечего свет зря жечь…
Застучали в дверь.
— У вас не пожар? Дымище, как из трубы! Это ж безобразие, задушили всю квартиру! — голос Аллы.
Бабушка высовывается в коридор для переговоров.
Зажмурив глаза и сдерживая дыхание, Егор нащупывает шнурок от маскировочной бумаги, плотно закрывающей окно, тянет и слышит, как, уползая к потолку, свертывается рулон.
По щекам — слезы, нестерпимо щиплет в носу, голова дымная и тяжелая, а надо приниматься за уроки… И еще одно дело… Самое важное, которое прежде уроков. Самое важное. О нем Егор подумал утром, там, в мастерской, а теперь бережет, даже про себя не называет…
— Паскудница, вертихвостка… — шипит бабушка, прикрыв дверь. — Дым ей, видите ли, мешает! Барыня чертова, потаскуха! Тьфу!
Сквозь слезы, слепившие ресницы, Егор видит, как синее утро сочится в комнату и по стеклу бесшумно ударяют клубы тяжелого дыма. Щелкает выключатель, красный червячок гаснет, оставляя комнату холодному сумраку.
— Подкладывай, подкладывай! — испуганно кричит из дыма бабушка.
Егор кидается к печурке…
Сегодня литература, история, алгебра и химия.
Ого! Потянуло наконец! Дымоход прогрелся. Опилки с треском завихрились, заиграло пламя и заметно пахну́ло в лицо теплом.
Так. Историю и литературу можно прочитать перед уроком. Алгебра… Алгебру сдуть у Старобрянского — у него всегда все решено. Да и математик Рывчик (такое прозвище) — добряк. Всплыло его пепельное лицо… Вот химик — змей, химию придется вызубрить, нашермачка не проедешь. Выдумал вместо опроса устраивать зачеты. И сегодня как раз зачет. «Привыкайте, молодые люди, к требованиям высшей школы» — от жестяной этой фразы пробирает дрожь. Неужто кто-нибудь думает о высшей школе?
В кастрюльке уже лопнули первые пузырьки пара. Через щелку видно, как дым потянуло в трубу. И дышать полегче, и глаза ест не так жгуче…
А как бабушка с Аллой схлестнулась! Бабушке никто нипочем. Алла в квартире аристократка. Не шуточки — официантка литерной столовой. Живет как до войны, ни в чем нет нужды. Но бабушке наплевать — отбрила, и всё!
Егор слышит постукивание каблучков мимо двери. И постукивания этого достаточно, чтоб в памяти сами обрисовались полные ноги, уводящие к необъятным бедрам, к высокой груди, к округлому подбородку, тонкому носику, голубым глазам и золотым локонам… Он глотает и не может проглотить сладкий ком, застрявший в горле. Виски распирает боль, голова кружится, и нет спасения от истомы, охватившей его худосочное длинное тело.
Алла всегда приносит смятение. Когда она появляется в кухне, Егор забывает, зачем пришел.