В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
Краем глаза, привыкшего к синему сумраку, виделись валенки и сапоги входящих и выходящих, сумятицей пролетали обрывки разговоров, назойливо ухала дверь. Они гребли опилки в мешок, и скоро перестали смотреть по сторонам. Опилки были теплые, совсем сухие, среди них попадались даже обрезки дерева.
Егор втянулся в работу, совсем осмелел и греб двумя руками (бабушка держала края мешка) В пальцы, в ладони впивались занозы, щепки резались как стекло, но боль не замечалась. Радовала удача — половину мешка уже набили!
Рабочие все входили, и охранника не видать, наверное, за дверью на свету проверяет пропуска…
Свежее дерево пахнет вкусно — хоть лепешки пеки… В газете писали — фрицы добавляют опилки в муку…
Бабушку почти не видно за синей пылью. Серое личико уткнулось в мешок, платок и пальто слились с тревожным сумраком.
— На-ко вот, подгребай, — сует Егору широкий обрезок толстой доски с узким носиком.
Дело вовсе заспорилось. Егор заваливает опилки в мешок, и соображает, что лопатка, поданная бабушкой — бракованное ложе автомата… И мечтает, как рассмотрит его дома… Он никогда не держал автомата… Никогда. Но скоро возьмет в руки. Скоро. Сегодня н а п и ш е т — и все будет в порядке… Именно в этот миг он подумал, что сегодня надо написать. Когда рука коснулась автоматного ложа — всплыла эта давняя мысль и окрепла, захватила…
— Кто такие?! — грохнуло над головой.
Егор поднял глаза и увидел валенки рядом. Охранник.
— А ну вываливай!
Бабушка вскочила, поправила платок. «Гос… ди… суси…» Ухватила угол мешка, хотела поднять. Не смогла.
— Вываливай, говорят!
Придерживая горловину мешка, бабушка стала что-то говорить, но слов не разобрать.
Охранник оттолкнул ее, пнул мешок, опилки потекли обратно в кучу.
— Вытряхай! — подтолкнул Егора. — Опорожняй — и за мной. Разберемся, кто такие.
Одеревеневшей рукой Егор взялся за угол, приподнял и почти все вывалил…
Но тут бабушка неуловимым движением вырвала у него мешок, бросилась к двери, и Егор понял, что лишь сейчас можно уйти от охранника, в этот миг и не позже.
За спиной гремел грозный голос. В дверь плотной чередой входили работницы новой смены. Егор и бабушка, чудом протолкнувшись через них, вылетели на волю, и тут же перед входом с уличной стороны столпилось человек пятнадцать опаздывавших, которые напирали, не выпуская вахтера.
Кинулись через сугробы напрямик, потом — в темную щель меж домами, потерялись в утренней мути ищи-свищи! Нырнули в парадное.
— Пащенок вшивый… — отдышавшись, деловито ругнула охранника бабушка.
В мешке осталось немного опилок. Сегодня протопятся — и хорошо, не зря мотались.
1
После уличной пронизи кажется, что в комнате даже тепло. Егор знает обманчивость этого чувства — руки не согреваются, холод не отходит, охватывает со всех сторон, коченеешь…
Не расстегивая шинели, он садится к печурке, выгребает холодную золу в ведро (для огорода… к весне… Всякий раз, выгребая золу, Егор вспоминает о весне, и само слово это слышится как невозможно далекое, и на душе еще бесприютней…), осматривает горелую решетку поддувала, достает спички.
Бабушка тем временем ссыпает опилки в старую кастрюлю, стоящую у печурки, копается, просеивает сквозь пальцы, выбирая щепки для разжига, протягивает Егору скрюченную ладошку — неплохие щепки, попался даже чурбачок с детский кубик. Потом осматривает пустой мешок, продолжая ругать охранника.
А Егор наслаждается спокойствием, сменившим гадкое волнение, и предвкушает тепло. Он укладывает в затопе щепочки шалашиком, раскалывает чурбачок и подсыпает опилок. Все сухое, загорится дружно. Только разжигать Егор не торопится, ждет, когда бабушка закончит приготовления для супа, чтоб ни одна искорка не пропала зря.
Четыре картофелины уже вымыты, бабушка подносит клубень к самым глазам, срезает тончайшую кожицу и аккуратно складывает очистки (их высушат, а когда поднаберется достаточно, бабушка сотрет из них лепешки, поджарит на парафине или солидоле — что за лакомство! Егор представляет, как похрустывают корочки, и глотает слюну…). Потом бабушка ловко стругает клубни — лишь она умеет так резать картошку: из одной картофелины — целая горка.
Рядом с кастрюлькой ставят две консервных банки с водой, чтоб грелась впрок, тепло не пропадало.