Любовь в тягость [litres][L'Amore Molesto]

Этот рассказ мог быть не столь драматичным – или, наоборот, более интригующим, – чем тот, который я услышала от самой себя. Достаточно лишь ухватиться за кончик нити повествования и следовать ей – события начнут развертываться сами. Итак, втайне от всех Амалия уехала вместе со своим давним любовником и все то время, пока они были вдвоем, громко смеялась, с аппетитом ела, пила вино и сбрасывала с себя одежду на пляже, примеряя поочередно вещи, которые приготовила мне ко дню рождения. Пожилая женщина, вообразившая себя молодой, для того чтобы понравиться старику. В конце концов она решила искупаться голой. И хотя мама хорошо плавала, она слишком отдалилась от берега и утонула. Казерта перепугался и, быстро собрав ее вещи, поспешил прочь. Или Амалия бежит вдоль берега, он вдогонку за ней, оба задыхаются, оба в ужасе, она – оттого что осознала его намерения, он – увидев, что противен ей. И тогда Амалия решает спастись от него, бросившись в море.

Да, достаточно было ухватиться за кончик нити рассказа, чтобы лучше понять непростой характер мамы и разглядеть ее сильные и слабые стороны. Но я поймала себя на том, что мне уже не хочется наблюдать за ней, и я направила внимание на саму себя. Выключив фонарь, я пригнулась и через дыру в нарисованной на стене магазина куртке вылезла наружу. Улица была освещена, хотя еще не стемнело. Дети бросили свои велосипеды и затихли, подойдя к присевшему на корточки человеку. Это был Казерта. Густые седые волосы, добрая улыбка. Ребятишки, и маленькие, и постарше – все окружили его и стояли в луже, блестевшей под светом фонарей. Дети разворачивали конфеты, которые только что раздал им Казерта.

Глядя на этого сухощавого старика, гладко выбритого и в добротной одежде, с бледным сосредоточенным лицом, я почувствовала, что нет никакой необходимости говорить с ним, расспрашивать о том, как все было на самом деле, и что-либо ему объяснять. Я хотела незаметно уйти, скрыться за углом, но Казерта обернулся и увидел меня. Изумленный, он не замечал, что происходило у него за спиной. Мужчина в майке аккуратно прислонил железный прут к стене, выбросил окурок и подошел к Казерте, глядя прямо перед собой, расправив плечи; его походка была размеренной и твердой. Дети попятились и вышли из лужи. Казерта стоял один, отражаясь в зеркале чернильной воды; раскрыв от удивления рот, он смотрел на меня, но в его взгляде не было тревоги. Видя, что он спокоен, я стала дышать свободнее. Я снова вошла в “Колониальные товары” времен своего детства, плавно обогнула прилавок с пальмами и верблюдами, поднялась на деревянный настил, пересекла кухню, стараясь не задеть духовку, агрегаты для приготовления сладостей, табуретки и сковороды, и вышла во внутренний дворик. Выбравшись на улицу, я зашагала неторопливо и уверенно.