Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— А-а-а… — вскрикнула в отчаянии толпа.
— О-ох! — зашатался Давид и опустился на землю рядом с безмолвным лейтенантом Кобзевым.
— Ее спутник, Иван Забара, перед смертью успел сообщить, что их выдал карателям не кто иной, как Кондрат.
— Гад двуличный! — взревели одновременно несколько голосов.
— Не то слово! — вступил в разговор Василь. — Гадюка одного ужалит и в кусты, а этот… Он Митька, проводника нашего… Выждал удобный момент и топором по темени… Ну, я догнал его во рву за садом — и всю обойму в живот…
— Правильно сделал!
— Собаке собачья смерть!
— А моего батька… За что моего батька расстреляли? Он жизнью рисковал ради вас, а вы… — И в голосе Петра уже ни злобы, ни ненависти, только невыносимая боль и тоска.
— Твоего батька никто не хотел убивать. Это просто… страшная ошибка…
— Ошибка… Но ведь человека нет! И мы хотим знать, как случилось, что от ваших рук погиб честный человек, — сказал за всех Матвей Довгаль.
Но Артем и без него понимал: миколаевщане ждут серьезного и подробного отчета о том трагическом событии. А что он мог им сказать? Что виной всему Одарчук? Но как об этом поведаешь посторонним людям? Да и сумеют ли они все правильно понять?..
— Слова тут лишни, — вступил наконец в разговор Артем. — Одно скажу: я несу полную ответственность и перед партией и перед вами за все то, что здесь произошло, потому что как командир не сумел предотвратить своеволия подчиненных. Я совсем не случайно предостерегал вас от разгула и анархии. Для некоторых это — прописные истины, а мы до них дошли через кровь и муки… Мы уже сыты по горло архигероизмом. Был до недавнего времени у нас в отряде один такой горячий. В то злосчастное утро черт меня толкнул поручить ему предварительно допросить пленных и задержанных. Мы собирались всенародно судить предателей, для того, наконец, и митинг созвали на майдане. Но пока хоронили погибших, тот архигерой самочинно свершил самосуд…
Тишина, тишина.
— Прикончить гада! Прикончить! — закричали все в один голос.
— Э-э, не так он глуп, чтобы ждать, пока его прикончат. Не успел тогда никто и опомниться, как он лыжи из отряда навострил.
— Поймать и — как бешеного пса!
— Нет, до самосуда у нас больше не дойдет! — сказал Артем решительно. — Его судить надо!
Миколаевщане согласно кивают головами. И опускают взоры в землю, переминаются с ноги на ногу, не решаясь посмотреть Артему в глаза. Что могло произойти, если бы они, не разобравшись, дали волю страстям?..
— Ну, кажется, отношения выяснили. Может, будем знакомиться? — примирительно говорит Заграва.
— Познакомимся в деле. А сейчас, кто желает вступить в наш отряд, в два ряда стройся! — скомандовал Артем.
Миколаевщане встали в строй. В стороне остался только Петро Кныш. С минуту стоял с низко опущенной головой, ни на кого не глядя, а потом медленно побрел в глубь леса.
— Петро, не делай глупости! — крикнул ему вслед Бородач.
— Петро! — бросился за ним вдогонку Довгаль.
Но молодой Кныш нырнул в чащу.
Опять стало слышно, как над толокой монотонно гудят шмели. И вдруг голос:
— Хлопцы, умираю…
Первым возле лейтенанта Кобзева опустился на колени Варивон. Поднял ему голову, вытер со лба росинки пота. Тот изо всех сил пытался что-то сказать, но что именно — так никто и не разобрал…
XIII
…Похоронили лейтенанта Кобзева на опушке леса, на взгорке, меж трех молодых берез, чтобы каждое утро туда прилетали ветры с дорог, которые он исходил с боевыми побратимами. Похоронили, насыпали высокую могилу, украсили ее зелеными ветвями и разошлись молча в разные стороны. Заграва пришпорил коня, стараясь засветло добраться до Студеной Криницы, Артем с группой миколаевщан направился к близлежащим селам налаживать связь с тамошними патриотами, а Варивон понес с хлопцами на самодельных носилках больного Давида.
Найти Давиду надежное укрытие вызвался Матвей Довгаль. Он не стал много разглагольствовать, куда да к кому собирается его устраивать до выздоровления, просто подошел к комиссару и сказал:
— Поручи это дело мне. Будет порядок!
Совсем еще мало знал Артем Довгаля, но все же успел убедиться: этот неразговорчивый, несколько флегматичный парень с затаенной печалью в глазах не бросает слов на ветер; если уж за что-то берется, то непременно сделает, и сделает на совесть. Однако для порядка спросил: