Белый морок. Голубой берег

— Ну, так вы побудьте здесь, а я мигом.

— Я советую к Кнышу обратиться, — заговорил, сдерживая кашель, Бородач. — Прохор введет в курс дела… Его хата — третья от церкви, справа. А чтобы он тебя признал, скажешь: «Кузнец старост ожидает…» Он поймет, что к чему.

Заграва и глазом не повел. Слушал Давида, крепко сжав губы, будто и не знал, что стряслось с Прохором Кнышем, а когда тот кончил, поправил на себе одежду и проворно зашагал к селу.

Немое, напряженное ожидание…

Пятеро путников молча лежат, раскинув руки, на росистой траве под поредевшими, поблекшими звездами, и ни один не решается нарушить молчание. Да и о чем сейчас говорить? О близкой разлуке? Но и без слов ясно: как только вернется Заграва с добрыми вестями, Бородач со своими больными побратимами надолго осядет в тайниках Миколаевщины, а Артемовым спутникам пролягут новые, неизведанные дороги.

— Так какие же у вас планы на будущее? — первым начал Артем.

— Что говорить о планах, сначала на ноги надо встать, — ответил Давид чуть слышно.

— Тут вы хоть в безопасности будете?

— Где теперь безопасно? Прохору я верю как себе, но мало ли что может случиться.

— А как с Миколой? Ты и Миколу возьмешь с собой? — спросил Варивон.

— Пусть Микола выбирает сам.

— Что же мне выбирать? Теперь я никому не нужен. Без пальцев ложку с трудом держу, не то что винтовку. Какая от меня польза… — Голос хлопца задрожал и прервался.

— Ну, это ты брось, — насупил брови Артем. — В такой схватке каждому найдется место в строю, была бы охота. Я знал человека без обеих ног… Кто бы, ты думал, был связным подпольного центра в Киеве? Безногий. Наденет суму нищего через плечо и айда по городу. Где даже мышь не проскочит, он и там прошмыгнет. Кому в голову придет подозревать калеку! А ты: без пальцев никому не нужен…

— А вы возьмете меня в отряд?

— Грех было бы отказать!

— Спасибо… — только и смог прошептать Микола.

Пламенело небо на востоке, розовые отсветы все ярче поблескивали на влажной листве деревьев, а Заграва не возвращался. Пятеро на опушке переговаривались о том о сем, только не о Василе, а думали об одном: не случилось ли чего с их посланцем?

Но вот где-то за выгоном в овражке зашлепали чьи-то быстрые шаги, а через минуту вынырнула и знакомая фигура. Тяжело дыша, подбежал к товарищам Василь. Все ждали его доклада. Но он молчал.

— Ну, что там? — не выдержал Артем.

— Беда, комиссар! Нет больше села.

— Как это — нет? Куда же оно девалось?

— Сожжено дочиста. Одни только печищи… да разрытая могила…

И тут все, не сговариваясь, вскочили на ноги. Даже лейтенант Кобзев силился приподняться на локоть.