Мужество любви [Автобиографический роман]

Дальше я уже не слушал Задонского. «Идти, сейчас же идти!»

— Спасибо, Николай Алексеевич, — сказал Подобедов. — Прочтем твою пьесу. Оставь.

Я стремительно встал.

— Максим, разреши уйти. Срочно надо в обком!

Подобедов отпустил.

На лестничной площадке меня перехватил выскочивший из комнаты Задонский:

— Есть, старик, дело!

— Некогда, Коля!

— Полторы минуты. Предлагаю соавторство.

— Что-о?

— Соавторство! Вместе писать пьесу… Не, не, не, не, не отбрыкивайся! Слушай!

— Я в драматургии — ни бум-бум!

— Бро-ось! Ты владеешь диалогом. Ш-ш-ш!.. Владеешь — не спорь! А я — сюжетом. Закручу не хуже Скриба! Минимум сто театров поставят — полная гарантия!.. О клубах и не говорю. Заказ дает… не удирай, еще полминуты!.. дает Госстрах… Ш-ш-ш!.. Деньги — на бочку. Тема: страхование имущества от огня. По ходу действия: поджог, горят сразу два дома…

— Коля, я знаю: ты мертвого способен уговорить! Но я, пойми, занят сейчас совсем другим. У меня тоже все горит!..

Задонский разочарованно вздохнул:

— Пожалеешь, старик, пожалеешь!..

Я сбежал по лестнице. Посмотрел на часы. Пора!

Драбкин выслушал мою пространную речь. Задумался. Его маленькие подслеповатые глаза почти совсем прикрылись.

— По пескам Каракумов, говоришь?

— Да. И по бездорожью.

— Так, так… С редактором беседовал?

— Пока нет.

— Ох, и хитер ты! — Драбкин покачал головой. — Тут, конечно, все дело в Варейкисе, как он на это посмотрит… В нашем собственном доме уйма всяких дел.

— Каракумы тоже наш дом!

Я рассказал об «ошибке Эдисона», сослался на мнение Иванова.

— Это все верно… Дело вроде и сложное и простое. — Драбкин провел ладонью по гладко выбритым щекам. Молчал.

— Вы сумеете поговорить с Варейкисом, я уверен.

— Хорошо бы не мне, а Шверу.

— Но вы-то «за»?

— Я?.. — Он опять задумался. Прошелся по кабинету.

— Тут нельзя терять ни одного дня, — подсказал я.

— Ладно! На такое не грех пойти!

Я уходил из обкома с бьющимся от радости сердцем.