Магнолии были свежи (СИ)

— Эйдин! — рассмеялась в трубке Линда. — Эйдин, ты там заснул? Или решил вспомнить молодость и романтично помолчать в трубку?

Смех у Линды тоже был прекрасным, словно каждая смешинка принадлежала ему и была о нем. Это окрыляло, вдохновляло и заставляло его чувствовать себя настоящим рыцарем.

— Линда, — он старался быть суровым, но безуспешно. — Линда, почему Джейн у Уилсонов?

— О, дорогой, я хотела тебе рассказать, — трубка явно была полна отчаянием и желанием реабилитироваться в глазах слушателя. — Понимаешь, Джейн так упрашивала, а Билл стал почти что джентльменом…

— Вот именно, что почти что. Ты сама знаешь, что он не джентльмен и никогда им не будет. Я еду за ней.

— Нет! Только не это, ты же все испортишь!

— Что именно? — начал сердиться Эйдин. — Веселую вечеринку? Так ты же знаешь, у меня хобби — портить веселые вечеринки. Джейн не останется там на ночь, и все.

— Милый, — примиряюще начала миссис Гилберт. — Ты же знаешь, как важна для девочки светская жизнь, к тому же ты развел такую панику, будто она там одна с этим Биллом. Дом полон молодежи.

— И пустых комнат. Линда, я поеду за Джейн, и это не обсуждается.

— Хорошо, — в тоне жены начало появляться раздражение, и Гилберт тихо вздохнул — он терпеть не мог с ней ссориться. — Если ты так решил, то поступай как хочешь, но учти, ты срываешь очень важный для нее праздник.

— Полагаю, что в этом и заключается моя основная миссия отца. Кстати, Линда, — он постарался не обращать внимания на ее недовольный вздох. — Я ведь тебе не давал ключи от «Форда»?

— Господи, только не говори, что ты сам собрался за ней ехать?

— А можно как-то иначе? Бассет занят, и я не намерен заставлять его таскаться по нашему графству в поисках компании. Разумеется, я поеду сам.

— Умоляю, Эйдин, — Линда, видимо, прижала трубку к самим губам, потому что ее голос стал звучать слишком отчетливо. — И заклинаю, не поежай сам на ее поиски, это окончательно убьет в ней все то хорошее, что она питала к тебе. И плюшевыми медведями здесь не отделаешься.

Боги, ему хотелось сейчас оказаться в своем родном Гэлвее, когда его дочери было не двадцать один, и она не старалась изо всех сил сбежать из дома и расстаться с беспечностью. Когда ей было пять, она всегда смотрела на него так, будто он был единственным, чье мнение для нее что-то значило. Он чувствовал неумолимую гордость, когда она шептала ему на ухо какой-нибудь свой секрет про живого жука в коробке из-под леденцов, или о новом платье, так неудачно разорвавшемся о доску в заборе. Но потом ей исполнилось десять, потом пятнадцать, и теперь она называла его «папчиком», а она даже не мог выкроить время, чтобы втолковать, как его раздражает это прозвище. И вот, снова новые секреты.

— Вспомни себя в ее возрасте, разве тебе было бы приятно, если в разгар веселого вечера за тобой пришел твой отец?

Когда он только готовился стать отцом, он клялся себе в том, что никогда не будет таким, как его родители — вездесущими, надоедливыми, вечно волнующимися. Когда он стал взрослее, понял, что был редкостным идиотом. Его родители волновались, он был поздним ребенком, и за ним следили денно и нощно, однако в ответ на это мистер и миссис Гилберт получали только небрежный кивок головой или презрительное фырканье. Расплата за такое поведение должна была прийти, и она появилась в лице Джейн.

— Джейн повезло. — наконец он прервал молчание. — У нее всепонимающая мать.

— И слишком волнительный отец. — рассмеялась Линда.

— Хорошо, я пошлю за ней Бассета. И, Линда, — вдруг спохватился он. — Может ты сможешь приехать пораньше?

— Что, уже соскучился? — ее смех всегда был таким звонким, и ему всегда казалось, что тот от него удалялся. — Милый, я постараюсь, но тут столько людей, что просто голова кругом идет. Я всегда говорила, что предоткрытие сезона всегда хуже самого открытия…

Она хотела добавить что-то еще, но вдруг на проводе раздались помехи, и сквозь музыку он услышал чей-то мужской голос — немного звонкий, немного хриплый, ее вечный поклонник Джонни Лорд. Об их отношениях говорили каждый год, и каждый сентябрь и май Гилберт смеялся вместе со всеми — Джонни никогда не нравился Линде, он напоминал этакого щеголеватого пажа. Ей льстило его внимание, но больше ничего не было, и он был в этом уверен.