Магнолии были свежи (СИ)

— Мы ждали вас сегодня гораздо раньше, сэр. — Бассет помог ему снять пальто и встряхнул его, чтобы сигаретный дым не так бил в нос. — Что-то случилось, сэр?

— Преподавательский совет случился. — Эйдин поежился, холодный ветер никак не хотел выходить из его пиджака и остался там мокрыми каплями. — Напомните в следующий раз выдумать какую-нибудь причину, чтобы не оставаться на обсуждение увлекательнейших тем.

— Всенепременно, сэр. Было что-то интересное на собрании, сэр?

— Они всерьез решили обсудить вырубку деревьев в саду колледжа. Подобная человеческая глупость действительно может быть интересной.

— Это… Не совсем здравое решение, сэр?

— И еще мягко сказано. Эти дубы росли там бог знает сколько лет, и теперь из-за кучки каких-то пижонов, они хотят там высадить японский садик. Ни тенька, ни прохлады летом, а зимой этот садик превратится в обычный мусор, потому что его, конечно, все переломают.

— Я полагаю, вы правы, сэр. — сдержанно оправился дворецкий и взял почту. — Вы бы хотели проверить вечерний «Таймс», сэр?

— Позже. — отмахнулся Эйдин и заглянул в столовую.

Он искал Линду. После такого дня, единственное, что могло его утешить — это улыбка его любимой Линды, и каждый раз, когда он глядел на ее сверкающие черные волосы или белую шею, он удивлялся, что из всех претендентов на руку и сердце она выбрала именно его. Господи, сколько лет они уже были женаты? Гилберт вытащил из кармана пиджака старую трубку и задумчиво выбил старый табак. Двадцать один год; и он помнил каждый из них. Многие его товарищи шутили, что так долго в их кругах вместе не живут, либо не помнят того, что было в прошлом месяце, но Эйдин помнил все, что было связано с Линдой. Их прошлое представлялось ему большой картиной, и ни один угол не зиял пустотой. Они были счастливы, в счастье родилась малышка Джейн, и он не мог представить свою жизнь без нее. Но сегодня Линды не было. Не было в столовой, не было в гостиной, не было в небольшой чайной комнате, не было даже записки, почему она ушла. Такое повторялось из раза в раз, особенно когда начинался сезон, но сейчас ему особенно стало одиноко.

— Бассет, — в двери показалась фигура дворецкого. — Где миссис Гилберт?

— Мадам просила передать, что она задержится на собрании в клубе миссис Винтер.

— Вот как? И до скольки?

— Мадам просила передать, чтобы вы ее не ждали и ложились спать, так как после собрания ожидается небольшой бал.

— Понятно. — Эйдин пересел на неудобный стул и постарался сдержать зевоту, он страшно хотел спать. — А что же Джейн? Где она?

— Мисс Гилберт, насколько я осведомлен, сэр, задержалась в загородном доме семьи Уиллис.

— Уиллис? — нахмурился Эйдин. — Тот хлыщ, который ухаживал за ней прошлую зиму тоже вроде бы был из Уиллисов, нет?

— Это их сын, сэр.

— Боги, — пробормотал мистер Гилберт и снова накинул на себя пальто. — Выкатите из гаража машину, Бассет, я поеду к Уиллисам.

Он прекрасно помнил того смазливого идиота, который все время подхихикивал около бадьи с пуншем все рождественские вечера в их доме. Линда сказала, что они обязаны проводить их для того, чтобы его карьера не закончилась слишком быстро, но толпа незнакомцев так сильно его раздражала, что он был готов закрыться в своем кабинете с сочинениями Дидро. Но у него была дочь, дочери в скором времени нужно было выходить замуж, и этот факт заставлял его вылезать из своего любимого домашнего костюма и надевать ужасную бабочку, разговаривать с очередным подражателем Джойса и краем глаза следить, чтобы Джейн не ускользнула с кем-нибудь на балкон. Она вышла в свет достаточно рано, в пятнадцать она уже дебютировала на своем первом балу, который почти не сорвался. Эйдин был против такого раннего знакомства со светом, ему не хотелось, чтобы его дочка так рано окуналась в мир пошлости, загримированной под учтивость, не хотелось, чтобы она натягивала на свое красивое лицо ужасную маску излишнего кокетства и фиглярства, но Линда так умоляла, и Джейн так упрашивала, что ему пришлось согласиться, и с тех пор Джейн выходила каждый год в свет под чутким присмотром матери или отца. Но этот Билл Уилсон; с ним Эйдин смириться не мог. Постоянно улыбающийся, вертлявый, он не мог и слова связать, а беседа дольше десяти минут казалась для него пыткой. О карьере он не думал, и всю жизнь мечтал путешествовать «по неопознанным островам, сэр, ведь это просто… просто кайф, сэр». На том их содержательный разговор и завершился. Джейн не то чтобы была от него в восторге, но против его общества не имела ничего против, и одно это отца уже пугало. А еще и этот отъезд, да еще и с ночевкой… Нет, он не мог этого допустить. Гилберт оправил на себе пальто и принялся вспоминать, давал ли он машину Линде.