Отряд мертвых [litres][The Dying Squad]

Поездка к Джун была самым крутым событием моего года. После моей городской бетонной жизни округлые сельские холмы, пусть даже совсем пологие, сносили мне крышу. Мама никогда не ездила со мной; она не была близка с Джун. Скорее очень далека от нее, насколько я могла видеть.

Я обожала все, связанное с этими длинными летними месяцами, кроме ночи. Всю жизнь, сколько могла вспомнить, я засыпала под одеялом шумов и звуков, будь то мамина вечеринка после паба или уличная ссора, которые всегда, казалось, происходят прямо под окнами моей спальни; уличный фонарь напротив мерцал, соблазняя и показывая дорогу. Ад для большинства людей, но обычная жизнь для меня – и гребаная тишина сельской местности, ну, она просто не давала мне спать. Мне требовался звон бутылок, вопль какого-нибудь придурка или завывания нарика; здесь же я получала случайный собачий лай, чудно́е пердение совы или хрен знает чего еще.

Но худшим была сама темнота. Когда Джун щелкала выключателем, темнота разом поглощала всю комнату. Изоляция органов чувств лила парафин на мое масляное воображение, подпитывала кислородом пламя дурных предчувствий и обеспечивала хренову бессонную ночь. На третий вечер, когда у меня под глазами стали проявляться синяки, Джун села на край своей кровати и взяла меня за руку своей сухой, шершавой ладонью.

– Дейзи-Мэй, в чем дело? Ты выглядишь старше, чем я.

– Это темнота, Джун. Я закрываю глаза – и темно; открываю глаза – и становится еще темнее. Будто я в ловушке… Можно мне ночник?

Джун фыркнула, будто я попросила разрешения пойти на трехдневную пьянку.

– Твоя беда в том, что тебя учили видеть тьму и упускать свет.

У бабушки всегда был запас этих таинственных реплик, о чем я, не отягощенная воспитанием или гребаным тактом, так ей и сказала.

Джун суетливо подошла к выключателю и погрузила комнату во мрак.

– Теперь, – сказала она, – что ты видишь?

– Ничегошеньки, в том-то и дело.

– Это говорит твоя память, а не глаза.

– Мои глаза не умеют говорить.

– Не умничай со мной, девочка, умничай с собой. Смотри.

Я стала смотреть – и через минуту осознала, что бабушка права. Тут были разные оттенки черного; едва мой мозг принял сообщение не паниковать, он начал различать очертания, контуры, намеки на предметы. Угловой столик там, ножка стула здесь. Чем дольше я смотрела, тем больше могла разглядеть.

– Видишь? – сказала Джун, которая сейчас смутно виднелась у моей кровати. – Ты совсем как я: слишком много думаешь и слишком мало чувствуешь. Твоя мать… у нее все наоборот. Не знаю, что хуже, но точно знаю, тебе нужно выключать свои большие мозги, когда в комнате выключается свет. Больше чувствуй, Дейзи-Мэй, и судьба сочтет тебя нужной.