Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере

Пора наконец проснуться! Отказаться от иллюзий, признака слабости, терзался мрачными раздумьями Ландлер, быстро шагая по коридору. Теперь он больше не поддастся ложным слухам. На карту поставлена судьба сотен тысяч, миллионов людей, которые и сами еще не понимают ответственности момента, которых надо вести за собой, просвещать, предостерегать.

Он распахнул дверь.

— Входите! — при виде его закричал Кун; он торопливо пожал Ландлеру руку, потянув за собой, указал на кресло. — Наконец-то! Надеюсь, вы не изменились, такой же, как прежде…

Ландлер пытался припомнить, каким был Бела Кун до войны, в Коложваре, ведь полгода назад, после возвращения на родину из Советской России, Кун показался ему совсем новым, другим человеком. Молодой провинциальный деятель, страстно рвущийся вперед, — Тарами и его сторонники пытались создать ему в партии славу какого-то нетерпеливого новичка — стал прославленным, легендарным человеком с международным авторитетом, признанным вождем, завоевавшим доверие Ленина, участником русской революции и руководителем коммунистического движения военнопленных разных национальностей. С риском для жизни, пробираясь под чужим именем через захваченные контрреволюционерами города и села, Кун вернулся на родину. В Венгрии он создал революционную партию, оттеснившую старую, социал-демократическую. Он выступал с речами в казармах, однажды в него пытались стрелять, он продолжал говорить, убеждал солдат до тех пор, пока они не перешли на сторону коммунистической партии. Предвидя, что «народное» правительство собирается арестовать его вместе с товарищами, он не стал спасаться бегством, а пошел в тюрьму, чтобы уличить клеветников-министров в ложности состряпанного против него обвинения; когда полицейские избивали его, он обнаружил исключительную выдержку, смелость и наконец прямо из тюрьмы вознесся на вершину власти. А потом пожелал стать лишь наркомом по иностранным делам. Рядом с его коренастой фигурой казался незначительным рослый Гарбаи, председатель Революционного правительственного совета, — ведь все неизменно считались с тем, что говорил, предлагал, думал Бела Кун. Он уехал с родины незаурядным молодым человеком, а вернулся энергичным авторитетным вождем, хотя отсутствовал всего четыре года. Это такое же чудо, как другие чудеса революции, как замечательный плод недолгого, но вдохновенного труда.