Изобретая чудеса (СИ)

Он перешел на французский, извинился, поздоровался, представился и хотел уже было уйти, но поздно. Федя попал в плен и был приговорен к допросу:

— Ты сын графини? — Улыбнулась княгиня.

Не имело значения, что мальчишка старательно отверг эту догадку несколько раз, для Александры Федоровны было очевидно, что такая распутница как Вовк имеет незаконнорожденного ребенка. Она не хотела признавать, что мальчик восьми лет, едва ли мог быть рожден графиней. Впрочем, воспитание его и манера говорить княгине понравились, хотя в его речи слышался какой-то неуловимый акцент.

— Ваше императорское высочество, — в комнату, наконец, вошла Лариса Константиновна, — прошу простить мою нерасторопность, но я не ожидала гостей.

При свете дня графиня предстала не такой уж блистательной, какой казалась на балу. Легкое домашнее платье подчеркивало широкие плечи, если бы Александра Федоровна встала рядом с ней, то обнаружилась бы между ними до ужаса смешная разница в росте. Ее светлые волосы, убранные в поспешную прическу, выбивались, кудрявыми прядями. И кожа ее, казавшаяся при их первой встрече золотистой, мерцающей, теперь же выглядела просто смуглой. Здоровая девушка, из которой поместив ее в крестьянскую горницу и сменив платье, можно было сотворить селянку.

— Не извиняйтесь, графиня, мне стоило предупредить о своем визите.

По указанию гостьи, графиня Вовк села на край дивана. Движения хозяйки дома казались довольно резкими и властными. Александра Федоровна не любила таких женщин. Для нее вся сила должна была сосредотачиваться в руках мужчин, а сильная женщина сама становилась мужчиной и едва ли могла быть украшением мира.

— Чем обязана вашему визиту? — Наконец заговорила графиня.

У нее был достаточно низкий голос, который, впрочем, нельзя назвать неприятным.

— Полагаю, нам давно стоило сойтись ближе, к слову, к чему эти формальности, которые, как я слышала, вам весьма докучают.

Лариса Константиновна наклонила голову, приподняла бровь и как-то особенно улыбнулась:

— Надеюсь, что однажды смогу назвать вас добрым другом, Александра Федоровна. — Графиня помолчала и добавила: — Впрочем, нахожу, что меня редко рисуют в верном свете, потому ваше снисхождение особенно приятно.

Александра Федоровна с интересом наблюдала за властной Вовк, говорившей поразительно холодно. Княгиня всматривалась в ее черты и чем дольше она смотрела тем больше удивлялась тому, что Никс заинтересован этой опасной женщиной. Она ярко представила, что Вовк могла бы стать командиром небольшого полка, но никак не хранительницей очага.

— Вы, я полагаю, довольно часто принимаете гостей?

— Едва ли. — Лариса Константиновна отклонилась назад, когда рыжая горничная внесла чай. — В это сложно поверить, но я живу достаточно уединенно, едва ли найдется больше четырех семей, которые исправно навещают меня.

— Вот как? — Александра Федоровна взяла чашку. — Я заметила, что у вас не так уж много слуг… Однако я слышала, что у вас довольно обширные владения недалеко от Гатчины, должно быть много крепостных.

Графиня внезапно дернула головой, на ее лице блеснуло что-то напоминающее раздражение, но эта быстрая эмоция задержалась в ее мимике на долю секунды, сменившись той странной улыбкой:

— Как я могу вырывать людей из их привычного мира? Мне довольно двух помощниц.

— Я слышала, вы недавно представили талантливого крепостного в театре, к несчастью не смогла быть на премьере.

— Я, право удивлена, тому, что молва обо мне столь громка, что даже вы, Александра Федоровна, знаете такие нюансы. — Она насмешливо приподняла брови, княгиня смутилась. — Впрочем, все не совсем верно, Кирилл является вполне вольным, мы, я и Марк Николаевич, лишь помогли его таланту раскрыться. Я предпочитаю жить по совести и не владеть жизнями других.

Александра Федоровна устало опустилась на тахту и раздраженно швырнула перчатки в сторону зеркала: предпочитает она жить по совести! Как же! Если бы действительно так было, не таскалась бы эта дрянь за Никсом. По совести она живет! Впрочем, в тот же вечер великая княгиня распорядилась отправить приглашение графине на чай.

В голове Александры Федоровны родился, как ей казалось, дивный план: врага нужно держать так близко, как это только возможно. Не сможет же Никс амурничать с этой… на глазах у законной супруги?

***

Лара ворвалась к Рылееву невероятно счастливая. Она обняла его, по инерции развернула в каком-то неслыханном танце и, чмокнув в щеку, рухнула в свое излюбленное кресло.

— Боюсь представить, что приключилось у тебя в жизни такого, что ныне вновь стала полна сил. — Усмехнулся мужчина.