Изобретая чудеса (СИ)

— Вовк, не говорите, что рады меня видеть! — Отстранился офицер.

— Полно вам, князь! — Усмехнулась Лара. — Неужели я не могу просто так к вам подсесть?

Трубецкой бесконечно долго посмотрел на девушку, не желая отвечать на очевидное.

— А мне Пушкин писал. — Между прочим заявила Лара.

— Я помню чудное мгновенье? — Фыркнул тот.

— Нет, это по мнению госпожи Керн, он писал ей, а мне он про… — Лара задумалась, как ему рассказать эту историю, чтобы не выглядеть совсем глупо: — ну, про мои стрелецкие навыки рассказал… — Она развела руками.

— Вы говорите множество невразумительных слов… Стрельцы, мнения… — Протянул Трубецкой, но немного расслабился.

— Почему это невразумительных? — Удивилась Лара, беря бокал со столика. — К слову, следуя примеру Анны Петровны, я смогла зародить миф о своей неземной красоте!

— Так миф о вашей красоте — только миф, — усмехнулся мужчина, — в таком случае, многое встает на свои места.

— Будет вам, князь, я надеюсь в историю войти за личные заслуги, а не потому что рассказала всем, что Александр Сергеевич волочился за мной! — Девушка сделала долгий глоток.

— Я не понимаю и половины из того, о чем вы говорите, Вовк, но спешу вас заверить, с тем, как вы наводите шум во всяком обществе, история вас не забудет! — Он окончательно потерял бдительность и тихо радовался своему остроумию.

— К слову, князь, а вы в историю войти каким образом планируете?

Лара сначала спросила, а затем ужаснулась: ей совершенно не хотелось знать, какие радостные картины видит в грядущем дне приятель.

— А впрочем, — не дала произнести заведомо лживые слова графиня, — позволю угадать: вам же хочется прослыть спасителем обездоленных и защитником угнетенных?

Про манипуляции Лара знала много, написала далеко не одну работу в вузе, но, как бы ни старалась, сама манипулировать людьми так и не научилась. Вроде и доброй сильно она не была, но как-то применять навыки не выходило.

— Боюсь предположить, к чему вы ведете, Лариса Константиновна, — улыбнулся князь.

— К нашей любимой теме! — Обрадовалась благосклонности Лара.

— Про литературу говорить изволите? — Вздохнул мужчина.

— Да нет же! — возмутилась непонятливости собеседника Лара. — Про литературу мы уже поговорили… Я про свободу выбора.

— Какого выбора? — Заинтересовался Евгений Петрович и галантно всучил графине новый бокал.

Трубецкой лишь вновь покачал головой: неужели им нравится разбираться с пьяной девчонкой. Она, конечно, сразу страшно смешной становится, но и более активной.

— Евгений Петрович! — Обрадовалась Лара приходу более лояльного, но не менее влиятельного соратника. — А мы здесь про равенство беседу ведем.

— Ничего мы не ведем, — вздохнул Сергей Петрович, хотел добавить, что она его принуждает участвовать в дискуссии, но предпочел промолчать.

Лара точно пропустила эти слова и спешно начала вступление:

— Что делает человека действительно значимой фигурой в обществе? — Лара увлеченно обвела взглядом немногочисленных слушателей. — Правильно, интеллект, способность мыслить, а главное — то, что это человек. — Лара помедлила и добавила: — любой человек — важная часть общества, не так ли, господа?

— Очевидно, именно об этом мы и говорим, отвлекаясь на исключительность женщин, прав которым, по вашему мнению, госпожа Вовк, не додают. — Кивнул Трубецкой, которому уже было все равно, о чем именно будет диалог.

— А я вот возьму и заговорю про крестьян! — Отозвалась девушка. — Имеет ли происхождение значение, если человек образован так же, как мы?

— Лариса Константиновна, как вы любите говорить, двойные стандарты — дело гиблое. — Усмехнулся Евгений Петрович. — Вы говорите про равенство, но точно ставите нас выше других.

— Будет вам, господин дотошный, — отмахнулась Лара, — неужели, сами не понимаете, что по интеллектуальным способностям мы куда выше большинства крестьян. Равенства быть не может! Может быть уважение и забота о более слабом.

— Я вот уже с четверть часа пытаюсь понять, что именно вы пытаетесь до меня донести. — Не выдержал Трубецкой.

— Господа князья, знакомы ли вы с моей доброй подругой Александрой? — Перешла к сути дела графиня.

— Как не знать, эта миловидная, за которой этот Генерал увивается… — Отозвался Оболенский.

— Странно, что родители такой примерной барышни отдали ее вам на попечение. — Съязвил Трубецкой.

— Отчего же странно? — Наигранно поразилась Лара. — Ведь Сашка — моя крепостная.

Мужчины переглянулись, не спеша верить подобному заявлению.

— Да, а воспитана лучше меня, невероятная ситуация, согласитесь? — Расхохоталась Лара.

— Шутить изволите, Вовк? — Пожурил ее Сергей Петрович.

— Изволю! — Быстро кивнула Лара. — Уже как месяц у нее на руках вольная. А посему, хочу вас, мои прогрессивные друзья, просить об услуге.

— Я слишком заинтригован, посему готов согласиться на любую авантюру, любезная Лариса Константиновна! — Евгений Петрович всегда относился к Ларе с большим теплом, нежели Трубецкой.

— Затеем эксперимент, давайте раздобудем ей титул, какой-нибудь помещичий и в свет начнем выводить, представляя дальней родственницей, подругой семьи, и поглядим, что из этого выйдет? Вместе с этим, будет любопытно посмотреть изменится ли ее поведение после получения неких привилегий…