Изобретая чудеса (СИ)

— Боюсь, Шипов, наши с вами интересы не найдут поддержки среди них.

— Лариса Константиновна, быть может я последним подлецом буду, но в наших с вами силах обо всем рассказать, хотя бы Николаю…

— В этом и проблема, мой друг, мы с вами последними подлецами будем, если расскажем, и предателями — если промолчим.

— Плохие мы заговорщики, графиня, сердобольные слишком.

— Знаете, что самое страшное? — Внезапно остановилась Лара, которая только сейчас поняла истину. — Если их предприятие прогорит, на дно ведь и нас потащат. Потому что одному богу известно сколь сильно их желание пресечь несправедливость…

Она помолчала, вздохнула и добавила:

— Я пойду, мне завтра к Александре Федоровне, доброй ночи, Шипов.

И вот теперь, кутаясь в новую шубку, графиня Вовк вела скучную беседу о скорой помолвке одной из фрейлин. Здесь стоит сделать еще одно небольшое отступление. Лариса Константиновна везде числилась неофициальным членом. Про Тайное общество ей было известно более, чем следовало, но официально в число заговорщиков она не входила. В Аничковом дворце девушка успела обосноваться в одной из спален, но шифр не носила. Даже ее помолвка с графом Булгари для многих стала казаться неофициальной.

Впрочем, отсутствие официальной должности при дворе Лару вполне устраивало. Вовсе не в ее характере было зависеть от кого-то и быть готовой развлекать скучающую и вечно болеющую Александру Федоровну сутки напролет по первому зову великой княгини. Лара просто была и всех это устраивало. И все же, в последнюю неделю графине приходилось частенько оставаться во дворце и часто присматривать за Марией Николаевной. И с досадой Лариса Константиновна ощущала, что в скором времени ей все же придется примерить на себя роль фрейлины. Особенно, если девушка не надумает все же обвенчаться с Марком.

Но эти мелочи тревожили лишь Лару. Судьба уже расставила лабиринт из домино и первая деталь предательски закачалась, готовясь рухнуть и разрушить привычный ход времени. Николай Павлович умел предчувствовать большие перемены и теперь, когда он получил письмо из Таганрога и начал молить о здравии брата, въедливый шепот неустанно твердил: «Этой эпохе пришел конец. Этой эпохе пришел конец». Потому статус Ларисы Константиновны в его доме никак не беспокоил великого князя.

— Лариса, думаю, нам пора возвращаться, — замедлила шаг как всегда бледная Александра Федоровна, — выпьем чай, а потом следует к службе готовиться. Я надеюсь, что и в этот раз ты будешь с нами…

Лара встала напротив княгини и взяла ее за руки:

— Разумеется, я не оставлю вас в такую минуту.

Лара собиралась сказать что-то еще, но тут заметила неспешно приближающуюся Каташу. Княгиня улыбнулась и направилась в сторону подруги.

— Ваше Высочество, позвольте рекомендовать вам мою добрую знакомую, княгиню Екатерину Ивановну Трубецкую. — Отрапортовала Лара.

— Лариса, к чему эти формальности, — печально улыбнулась великая княгиня и будто обращаясь к Трубецкой добавила: — С Екатериной Ивановной мы давно знакомы. Впрочем, боюсь, что час уже поздний… Княгиня, не прогуляетесь ли с нами до экипажа?

— Почту за честь…

Лара начала действовать: во-первых, вселила в душу Евгения Петровича новые ростки сомнений, а во-вторых, решила приобщить Александру Федоровну к милой Каташе. Дружба с монаршей особой заметно улучшила бы положение Трубецких, в случае, ежели восстание состоится. Так размышляла Лара, делая все новые и новые шаги навстречу истории. Разумеется, если бы Лариса Константиновна чуть лучше знала историю или обладала невероятной проницательностью, давно бы бросила попытки изменить то, что уже предрешено и, быть может, судьба ее имела совершенно иной исход. Но Лариса Константиновна упорно не оставляла надежды и пыталась что-то изменить.

****

Тот вечер не отличался от предыдущих. На дворе стояло 25 ноября.Николай с тревогой читал об ухудшении состояния брата и в тот вечер всем отчего-то стало ясно, что никакая божья помощь не спасет жизни правителя. Нужно было что-то решать. Решать быстро и прямо сейчас. Больше всего на свете Николай Павлович боялся стать императором. Военный в душе, он хоть и знал о мотивах брата, но отчаянно верил, что Константин найдет в себе силы не совершать этой глупости и взойдет на престол.

Лара сидела в коридоре на окне и ждала, когда ей подадут экипаж. Она задержалась на вечерней службе, потом долго беседовала с одной старой графиней, которая получила тревожные известия о Марке Николаевиче, вроде как подхватившем какую-то заразу. Ларе про это ничего известно не было, потому как бросила писать жениху сразу же после венчания Саши. В любом случае, мысли девушки были совершенно не в Испании. Они клубились в Петербурге.

— Лариса Константиновна, вы все еще не уехали? — Обратился к ней Милорадович, также ожидающий карету.

Он пребывание графини в поздний час во дворце трактовал весьма конкретно и отношение к ней имел такое же однозначное. Он видел в молоденькой Вовк любимую любовницу великого князя, не уважал ее, но предполагал, что барышня эта может иметь некоторое влияние на вероятного наследника престола. Потому обратился к ней с предложением:

— Вижу, вашего экипажа все еще нет? Позволите вас сопроводить? — Ласково заговорил офицер.