Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Медики Москвы отмечали, что эпидемия сыпного тифа является «беспримерной в летописях не только Москвы, но, пожалуй, и всей Европы». В первую половину 1920 г. смертность от тифа в два раза ниже смертности за первую половину 1919 г., но с наступлением зимы эпидемия вновь усиливалась. Кроме того, по мере того как ослабевал сыпной тиф, развивался возвратный, смертность от которого с начала 1919 г. неизменно повышалась и уже в первую половину 1920 г. втрое превышала показатели 1919 г. Возвратный тиф — заболевание, при котором смертность была ниже в 10 раз, чем от сыпного тифа. Со второй половины 1919 г. получила развитие эпидемия брюшного тифа, но смертность от него была 53 человека на 100 тыс. Лечение от брюшного тифа требовало соблюдения правил гигиены, поэтому обсуждается в контексте борьбы с эпидемиями, не вызывая серьезного беспокойства руководящих органов[225].

В 1918 г. было реорганизовано отделение Городской управы. Заместивший это отделение Врачебно-санитарный отдел М. С. Р. и Кр. Д. разбился на подотделы: лечебный, санитарный, амбулаторный, зубоврачебный, подотдел по борьбе с венерическим заболеваниями, психиатрический и др. Надзор за санитарным состоянием предприятий до начала 1919 г. находился в ведении органов здравоохранения. В марте 1919 г. была создана санитарная инспекция, избираемая из «лиц с высшим медицинским образованием, со специальными познаниями в области профессиональной гигиены и с достаточным знакомством с рабочей жизнью (положение 28 марта 1919 г.)». Основной целью был надзор за санитарно-гигиеническими условиями труда всех трудящихся. Инспекторов было не так много, но это было началом санитарного контроля работы на предприятиях, этот вопрос был очень важен в первые годы после революции.

Борьба с сыпняком была невозможна без построения новой системы здравоохранения. В Москве до революции было довольно много платных благоустроенных лечебниц и крупных специалистов, врачей с мировым именем, но советская власть стремилась не только приблизить систему здравоохранения к трудящимся. Во время эпидемии квалификация медицинского персонала практически теряет значение: важнее необходимое количество медицинских сотрудников, чтобы обеспечить заболевшим медицинский уход. После событий 1917 г. новому правительству досталось 19 больниц на 7599 коек, 11 родовспомогательных учреждений на 614 кроватей, 14 самостоятельных амбулаторий. К осени 1920 г. Москздравотдел имел уже 70 больниц с числом коек 24 858 и 50 общих амбулаторий. Представленные данные, однако, нуждаются в уточнении, так как указаны Л. Каменевым как витрина достижений советского правительства[226].

Кроме указанных мер, был введен план распределения специальных больниц (хирургических, глазных и т. д.). В амбулаториях организованы приемы по специальностям соответствующими врачами-специалистами, заново организована зубоврачебная помощь населению — открыто 104 новых зубоврачебных амбулатории. Были созданы новые научно-практические учреждения, как Туберкулезный институт (для изучения наилучших методов борьбы с этой болезнью), Бактериологический институт им. Мечникова, где изготавливались вакцины и сыворотки и т. д.

Стала возможна помощь больным на дому. Москва была разбита на 62 врачебных участка, откуда медицинский персонал (в каждом участке был врач и помощники-фельдшеры) вызывался для подачи бесплатной медицинской помощи на дому. Появилась станция скорой медицинской помощи, где постоянно дежурили хирург, терапевт и гинеколог, где были санитарные автомобили, готовые оказать помощь в несчастных случаях.

Сразу после становления советской власти особое внимание было уделено «болезни трудящихся» — туберкулезу. К 1924 г. было открыто 45 санаториев, несколько домов отдыха (часто помещичьи и великокняжеские, монастырские владения превращали в дома отдыха, как например, Звенигородский монастырь).

В 1924 г. пленум секции Здравоохранения Моссовета констатировал «значительное улучшение санитарного состояния Москвы, выразившееся в значительном уменьшении смертности населения вообще и в частности детской, в улучшении физического состояния детей и подростков и в значительном уменьшении числа заразных заболеваний не только по сравнению с тяжелыми 1919–21 годами, но и по сравнению с довоенным временем»[227]. Безусловно, улучшение санитарного состояния населения Москвы можно назвать достижением советского строя. Следует признать, что победа над эпидемиями не была бы возможна без прочих социальных преобразований, например, уменьшение детской смертности было связано и с тем, что мать — рабочая женщина — получила возможность кормить своего ребенка в течение двух месяцев после родов, был введен 8-часовой рабочий день. Новая политика в сфере здравоохранения была ориентирована на огромные массы простых людей, и со временем конструктивные тенденции, созидательная социальная политика большевиков способствовала созданию новой системы здравоохранения, готовой побороть даже самые страшные эпидемии. Однако многие исследователи, например, современный историк, врач В. Д. Тополянский скептически оценивает такую «созидательность»: руководить каким-либо, пусть самым ничтожным, заведением обычно проще, чем своевременно установить точный диагноз конкретному больному, вскоре после октябрьского переворота при всех народных комиссариатах (наркоматах), сменивших прежние министерства, и всевозможных советах возникли свои медицинские отделы и врачебные коллегии. Топо-лянский говорит о необходимости построить собственную «вертикаль» власти даже в системе здравоохранения[228]. Бюрократизация, разумеется, была негативной чертой формирующейся системы, именно она в дальнейшем стала основой для создания режима тотального контроля в дальнейшем. Москва, в отличие от многих других городов — например, городов Поволжья, — действительно, к середине 1920-х гг. могла похвастаться серьезным улучшением системы здравоохранения. Создано было немало, завоевания советской власти нельзя отрицать. Более того, видимо, Москву можно считать точкой отсчета для создания общероссийской бесплатной всеобщей медицинской системы, которая уже через 10–15 лет была готова практически к любым вызовам времени: повального мора в масштабах страны с тех пор не было.