Русские народные сказки Сибири о богатырях
- Автор:
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Русские народные сказки Сибири о богатырях». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на фольклористов, краеведов, а также на всех любителей народной сказки.
Стали к его жене приступать, приступ делать. Она не сдается. Оне стали ее карать. Где корьёвишшо, юртовишшо сдернут, на нее складут — она ташшит, своими слезами умыватся. Стала сохнуть, блекнуть. Высохла, как былинка, насилу ноги носят.
Кобыла схватилась свово сына. Прибежала к его стрелке — стрелка упала. Давай она бегать кругом норы. Бегала, бегала — уходу нету. Разворочала она юрту, видит — нора. Понюхала в нору — в норе. Давай спускаться в нору. Спустилась в пору, увидала его мертвого. Таким же поборотом, как она раньше оживляла его, оживила. Вскочил Иван Кобыльииков сын, отряхнулся.
— Ах, мамаша, — говорит, — долго я спал!
— Да, — говорит, — кабыт не моя голова, ты бы вовсе не встал.
— Что, мамаша, как мы попадем на верхней хвост?
Она ему отвечала:
— Дитя! В трои сутки зверьев бей, трои сутки сумы шей, да в сумы в куски руби, да мясо клади.
Наклал Иван Кобыльников сын две сумы в трои сутки полные и перевесил через мать-кобылу. И она говорит:
— Дитя! Садись и ты на меня. Я, — говорит, — поползу, оглянусь, ты, — говорит, — по куску подавай мне — буду подыматься.
Как оглянется, он подавал и подавал по куску.
У него запасу не хватило. Она оглянулась, ему подать и нечего… От правой ноги своей палец отрезал, подал. Второй раз оглянулась, ему подать нечего. От правой ноги своей икру отрезал, подал. Третий раз она оглянулась — ему подать нечего. От правого уха своего отрезал, подал.
Выползли на верхний свет. Слез Иван Кобыльников сын с матери своей кобылы.
— Ах, дитя, — говорит, — я пристала! Что ты, — говорит, — на последе сладкой мне хрящ подал?
— Ухо, — говорит.
Выхаркнула — прилизала.
— Второй раз чего мне сладко подал?
— Икру от правой ноги своей.
Выхаркнула — прилизала.
— Кого ты в первый раз твердо подал?
— Палец, — говорит, — от правой ноги своей.
Выхаркнула — прилизала.
Тожно Иван Кобыльников сын ей в ноги пал, в право копыто.
— Пропинай, — говорит, — родима мать, навеки, должно, нам не видаться!
Она и говорит:
— Куда ты девасся, сыночек?
— Я, мамаша, — говорит, — своих братовьев догонять стану да свою жену.
Распростился и побежал. Мать осталась. Бежал, бежал… Где прибежит на огнище — нет, на другое — нет. На третье ночевишшо прибежал — они только ушли перед ним.
Завидел вперед зеншипу. Зеншина везла на себе ношу, прямо тунгуску нарту, и на нарте шесты с юрты складены — оне карают ее. Везет она себе одна, тех не видать; идет, слезам умыватся. Иван Кобыльников сын давай с нарты шестики сбрасывать. Она не слышит. Сбросал все шестики — она и учуствовала, что на ее плечах легко стало. Остановилась, оглянулась и увидала доброго молодца. Во слезах не могла признать.
— Ах ты, доброй молодец! Так мне край приходит, а ты слез прибавил, горя.
Он тожно ее остановил:
— Что жа Марфида-царевна, эка стала, не можешь признать свово обручника?
У ней тожно серцо воскипело, слезы свои подтерла, тожно признала.
— Ах, ты мой возлюбленой обручник, так мне край пришел, вишь, как меня карают!
Бросил Иван Кобыльников сын всю эту нарту, посадил жену себе на плечи и давай нагонять братьев. Стал до них добегать… Они стали огонь добывать на ночевишшо. Сосердил свое серцо, как добежал, так обех прищимил, — жисть коротку придал.
Тожно из кармана вынул кожухи и крылушки, повы- дернул перышки. Из шести Крылов тожно поделал себе крылушки. Потом oнe надели на себя кожухи, возвились все четверо и полетили на Сиенски горы, на шелковы травы. Потом тут с ней обвенчался. И эти ее сестрицы стали ее прислуги. И стал он жисть здеся кончать, и сказке конец.
8. О богатыре Иване Сучиче
В некотором царстве, в некотором государстве жил- был царь Димитрий; всего у него было вдоволь, только не было детей. Он и поехал в Сибирь узнать, откуда дети родятся. И ему навстречу попался старый-престарый старичок, который поздоровался с ним и спросил цари, куда он едет и зачем; царь ответил. Тогда старик сказал;
— По дороге ты увидишь озеро, в котором водится златоперая щука; ты забрось тоню; в первый и во второй разы ты ничего не поймаешь, а в третий раз поймаешь златоперую щуку, которую ты должен сварить и накормить ею царицу.
Потом старик простился с царем и пошел своею дорогою, а царь поехал дальше. Действительно, все случилось, как сказал старик, и в третий раз попалась златоперая щука. Царь возвратился домой и велел сварить щуку, а потом дал царице; царица поела и понесла, ее служанка тоже поела, остатки бросила собаке, а уху вылила кобыле. Через девять месяцев у царицы родился сын Иван-царевич, у служанки родился Иван Девичий, у собаки — Иван Сучич, а кобыла принесла трех жеребят. Все три брата были богатыри и росли не по дням, а по часам. Однажды братья собрались ехать по белу свету. Иван-царевич с Иваном Девичим взяли себе самых лучших коней, а Ивану Сучичу дали горбунка и поехали. Много ли, мало ли ехали они, не знаю, только подъехали они к какому-то мосту, поехали по нему и приехали к большому замку, потом слезли с коней и вошли в замок. Там было везде чисто. Посреди комнат стояли убранные яствами столы; они поели и стали осматривать комнаты, а вечером Иван Сучич выехал на мост, а братьям наказал играть в карты да смотреть на них: как на картах покажется кровь, так идти к нему на помощь. Братья стали играть в карты и не заметили, как на картах появилась кровь. Наигравшись, они улеглись спать. А Иван Сучич выехал на мост. Ночь была звездная, теплая, месяц ярко светил, когда богатырь увидал приближающегося трехглавого змея. Дунули в голенище, сделали токовище на десять верст разбегу и стали биться. Змей разбежался, ударил Ивана Сучича, тот по икры в землю ушел; разбежался змей, еще два раза толкнул Ивана Сучича, он но колено в землю ушел. Иван Сучич разбежался три раза и снес ему все три головы, а братьям ничего не сказал. На другой день Иван Сучич убил шестиголового змея, а на третий — девятиголового. Потом они уехали из дома, а Иван Сучич обернулся кошкой, вскочил в дыру в окошке на брус и видит, сидит за столом баба-яга с тремя дочерями и говорит: