Русские народные сказки Сибири о богатырях
- Автор:
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Русские народные сказки Сибири о богатырях». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на фольклористов, краеведов, а также на всех любителей народной сказки.
Иван Месяцов сын и говорит:
— Ну, Иван Кобыльников сын, будь ты большой брат, Иван Солнцов — брат середней, а я меньшой — Месяцов сын.
Остановились они тут жить. Доспели юрту себе — притулье на этой на полянке.
Потом стали бить всяку птицу и всякого зверя, перо и шерсь в кучу копили. К ноче стрелки становили все, И поутру стрелки их — вышиты (изукрашены).
Иван Кобыльииков сын встал и говорит:
— Что же, братцы, у нас у юрты неблагополучьё есь! Кто-то над нам изгалятся.
И говорит он меньшому брату:
— Ну, Иван Месяцов сын, ты эту ночь становись на каравуль и смотри, хто к юрте ходит.
Пришла ночь. Иван Месяцов сын стал на каравуль, а те в юрту лягли на спокой. Сидел сидел, досидел до полночи и спать захотел. Никого не видал. В полночь в шерсь заполз и крепко заснул, и не видал ничего.
Поутру встает большей брат, видит — стрелки опеть вышиты.
— Что же, брат, Иван Месяцов сын, видал кого-нибудь в эту ночь?
— Не видал никого.
— Не есь ты каравулыцик, Иван Месяцов сын! Нуко, середней брат, Иван Солнцов сын, становись ты в каравуль на эту ночь.
Стрелки опеть поставили голы.
Стал на каравуль Иван Солнцов сын. Сидел, сидел — никого не видал. Залез в перо, его пригрело, Иван Солнцов сын и заснул крепко и никого не видал.
Поутру встают братья. Иван Кобыльников сын смотрит стрелки. А стрелки ешшо того лучше вышиты всяким цветам.
— Что, брат, Иван Солнцов сын, видал кого-нибудь в эту ночь?
— Никого не видал.
— Не есь ты, брат, каравульщик, Иван Солнцов сын.
Подошла третья ночь.
— Ну, вы, братья, не есь каравулыцики. Заходите в юрту, ложитесь спать, покаравулю эту ночь я. Докуль будут над нам смеяться?!
Сидел-сидел, близ полночи уж подошло, Иван Кобыльников сын залез в шерсь. Слышит — шум. Прилетают три колпицы.
Ударились о земь — доспелись красными девицами. И подкосились всяка ко своей стрелке, и доспели хохотаньё: «То, — говорит, — моёго милого стрела, — и та говорит, — моёго милого, — и третья говорит, — моёго милого!»
И потом Иван Кобылышков сын и тайным образом подкрался под их кожухи и крылья и склал в карман.
До ставальной поры все вышивали и хохотали. Меж тем дошло время, когды лететь.
Соскочили и побежали ко своим кожухам и крыльям. Хватились — на том месте нету.
— Ах, — говорят русским языком, — сестрицы родимые, спропали мы! Нас суда рок носил!
— Хто, — говорит, — здесь хрешшоной? — Марфида-царевна спрашиват. — Ежели старше нас — будь отец наш, ежели младче нас — будь брат наш, ежели ровня наша — будь обручиик мой.
Иван Кобылышков отвечат в шерсте:
— Да верно ли твое слово будёт?
— Царско слово три раз не говорится, раз только говорится.
Он выходит из шерсти.
Ну, он сколь красив, а она красивше его ешшо. Он ей заглянись так любезно, а она ему заглянись и пушше того. Тожно сошлись рука в руку, перстням золотым переменились и потом поцеловались и сказал:
— Люби ты меня и я тебя!
И она ответила:
— А хто у тебя товаришши? У меня сестры есь.
Потом он своих братовьёв стал будить.
— Эх, братья, сонны тетери, вставайте!
Они стали, вышли из юрты.
— Ну, вот вы, каравульшики, не могли скаравулить, хто к нам ходил. Почему и скаравулил себе обручницу и вам товаришшов.
И тем же поборотом и братья взяли своих жен и обручились. И стали в этой же юрте поживать все шесь человек.
Переночуют ночь, а наутро оставляют жен домовничать, сами уходят поляничать.
Вдруг стал Иван Кобыльников сын замечать над своим бабам, наипаче над своей: стала блёкнуть, сохнуть. И стал он говорить братовьям:
— Что жа, братья, стало быть к нашим женам кто-нибудь ходит, оли оне стали печалиться.
На другой раз заметил у них под юрту норы вырыты. Не понадеялся на братовьев, послал их поляпичать.
— Ступайте, — говорит, — с сегодняшнего дня поляничать, а я останусь каравулить.
Братья ушли в самы полдни.
Иван Кобыльников сын остался на каравуле.
Выпалзыват огненной змей в юрту и принялся груди сосать у жен. Тем он их и крушил и сушил. Натянул он свой тугой лук, наложил калену стрелу и прямо его в грудь ударил.
Он покатился с его обручницы, с жены прямо в нору. Только ответил русским языком:
— Ну, Иван Кобыльников сын, жди ты меня через три дни с огненной тучей.
Собрались братья. Иван Кобыльников сын говорит:
— Ну, братья, давайте в трои сутки стрелы доспевать. Нашел я супостата. Только я убить вовсе не убил, а только ранил. Вот через трои сутки обешшался он прибыть с огненной тучей.