Русские народные сказки Сибири о богатырях
- Автор:
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Русские народные сказки Сибири о богатырях». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на фольклористов, краеведов, а также на всех любителей народной сказки.
И в трои сутки они доспели луки да стрелы. На последни сутки делали, делали… Иван Кобыльников сын и говорит:
— Ну, Иван Месяцов сын, поди-ко, посмотри, подвигатся ли где туча.
Иван Месяцов сын вышел и говорит:
— Ох! Братья, подыматся от земли туча черна.
Не через долгое время посылат Иван Кобыльников сын Ивана Солнцова сына.
Вышел Иван Солнцов сын и отвечат:
— Ох! Братья, туча огромадная идет, близко и близко подходит.
Не через долгое время выходит Иван Кобыльников сын — туча по-над головой.
И давай оне биться, и давай биться. Бились, бились — треть тучи ушли. И Ивана Месяцова сына убили. Три трети осталось. Бились, бились — половину тучи убили, и Ивана Солнцова сына убили. А половина тучи осталась, войска «нечистов-дьявольков». Бился, бился Иван Кобыльников сын, треть тучи побил, и его побили. Заб рала ихних жен и увела — энта треть остальная.
Кобыла по лесу гуляла-ходила. Хватилась свово сына и побежала стрелку искать. Прибежала в это войско с головы, стрелку доискалась. Стрелка обронена.
— Должно быть неживой мой сын!.. И давай ходить по головам. Ходила, ходила — нашла его голову с туловишшем. Взяла его лизнула, обвернулась, задом ляггнула — он сросся; другой раз лизнула, задом обвернулась, лягнула — он вздрогнул; третий раз лизнула, задом обвернулась, лягнула — он и на ноги встал.
— Ох! Мамаша, — говорит, — я долго спал. Оживи, — говорит, — моя родительница, моих товаришшов, Ивана Солнцова сына и Ивана Месяцова сына.
Разыскала их головы, Ивана Солнцова сына и Ивана Месяцова сына, совсем с туловишшам. Тем же поборотом, как его оживляла, так и их оживила. И говорит сын матери:
— Ну, мамаша, а где же наши жены?
— Я не знаю.
И говорит он своим братовьям:
— Ну, братья, стало быть нехристь увела.
И мать сыну наказала:
— Опеть жа эдак стрелку станови, и я буду знать.
Сама убежала в широку долину.
— Ну, братовья, — говорит Иван Кобыльников сын, — станем-те нонче трои сутки зверье бить да ремень шить.
И били трои сутки зверье и сшили ремень в трои сутки.
— Ну, братовья, — говорит Иван Кобыльников сын, — спускайте меня на ремне в эту пору, а недостанет ремня, свои кушаки наставляйте. Через двенадцать суток если за ремень не подёрну, от норы отходите, куда глаза глядят.
Спускали-спускали, и остановилась колыбели, и только один кушак надвязали.
Вышел там Иван Кобылышков сын из колыбели и пошел по тропинке. Шел он близко ли, далеко ли по этой по тропинке и увидал озерину. Кругом ее обошел, эту озерину. Видит — три зеншииы идут. Запал он в чепыжник. Поравнялись с ним эти зеншины, а он как раз стрелку через дорогу прострелил. А эти зеншины шли на озерину с ведрам по воду, и первая из них была его жена. И как эта стрелка пролетела, она удрогнулась и скрикнула:
— Ох!
Сестры у ней спрашивают:
— Что ты, сестра, удрогнулась?
— А мышонок пробежал… (Имя не сказала.)
Зачерпнули воды, и она стала замешкиваться. Сестры и говорят:
— Что ты, сестрица, стала отставать?
— А так, — говорит, — мне до ветру охота… Идите. Я приду.
Ушли сестры с виду, она и молвит русским языком:
— Что, мой обручник здесь?
Он отвечат:
— Здеся.
Она рада доспелась. Занялись оне разговором. Стал Кобыльников сын выспрашивать:
— Что, змей лежит али чего делат?
— Лежит, — говорит, — в колыбели, раненой.
— Как к ему подойтить, — говорит, — посичас оли погодя?
— Ты приходи, — говорит, — в самы полдни и примечай, как колыбель станет утуляться и он разоспится.
Иван Кобылышков сын подошел — колыбель ешшо качатся; стало полдни — колыбель стала утуляться. Змей разоспался. Подошел он к колыбели, наперво прищемил — придал жисть змею короткую. Энту треть тут всеё погубил после того.
И пошел, стал своих жен забирать. И чего ему надо из запасу — забрал. Забрал, чего ему надобно, и повез своих жен к норе.
Привязал Иван Кобыльников сын имущество к ремню. Подернул — братья и поташшили. Спустили ремень, он привязал Ивана Месяцова сына жену. Подернул — они поташшили. Ремень спустили опеть. Привязал он Ивана Солнцова сына жену. Подернул — они поташшили.
Ремень опеть спустили. С женой со своёй у них спор сошелся. У ней серцо чуяло… Она спорит:
— Давай тебя привяжем…
А он спорит.
— Давай тебя привяжем; ты, — говорит, — тут испужасся.
Иван Кобыльников сын переспорил-таки. Привязал ее. Подернул. Оле поташшили. Ремень спустили опеть. Привязался сам. Подернул, до верху стали дотаскивать, взяли ремень обсекли, он упал и убился. Забрали его жену и новели от норы.