Одиночество дипломата [сборник]

Среди многочисленных парижских знакомых Билла и Луизы оказались два летописца «веселых двадцатых»: начинающий рассказчик Эрнест Хемингуэй и Фрэнсис Скотт Фицджеральд, самый модный в то время американский писатель. «Америка затевала грандиозный и самый шумный карнавал за всю свою историю, — писал Фицджеральд. — В воздухе уже вовсю пахло золотым бумом с его роскошествами, бескрайним разгулом, безнадежными попытками старой Америки спастись с помощью сухого закона». Само определение «век джаза», обозначавшее период, который начался вскоре после Первой мировой войны и завершившийся Великой депрессией, возникло из названия сборника ранних рассказов Фицджеральда.

Квартиру Буллитов по адресу Авеню Виктора Гюго, 44 соотечественники посещали столь же охотно, что и знаменитый парижский салон Гертруды Стайн. Прекрасно понимая положение безвестных молодых литераторов, которые делали первые робкие шаги к своим главным произведениям, Буллиты не отказывали им в обеде или в некоторой материальной поддержке.

Хемингуэй в одном из писем Фицджеральду назвал Билла «собратом по перу». Биографии Уильяма Буллита и Скотта Фицджеральда напоминали истории близнецов. Оба оставили университет, само имя которого было неизбывной мечтой для тысяч американских юношей: Билл бросил Гарвард после первого курса, Скотт не вынес зубрежки Принстона. Оба пережили увлечение левыми идеями (автор «Великого Гэтсби» всерьез советовал читать побольше Маркса). Наконец, у обоих были эксцентричные красавицы-жены, сразу ставшие центром внимания американских экспатриантов Парижа и Ниццы.

По традиции зимние месяцы эта пестрая компания художников и писателей проводила на французской Ривьере. В те времена мыс Антиб еще не был фешенебельным курортом, и сады из апельсиновых и лимонных деревьев, рощи кипарисов и ливанских кедров позволяли укрыться от треволнений мира. «Ранним утром взошедшее солнце опрокидывало в море далекие улицы Канн, розоватые и кремовые стены древних укреплений, лиловые вершины Альп, за которыми была Италия, и все это лежало на воде, дробясь и колеблясь, когда от покачивания водорослей близ отмели набегала рябь», — Фицджеральд передал атмосферу неги и безделья в первой главе новой книги, у которой еще не было названия. Местные рыбаки, с любопытством взиравшие на шумных американцев, уставивших зонтами пляж, считали их ненормальными: существовало поверье, что морские купания вредны для почек.