Прощание с ангелами

— Понимаю.

Звонок. Неймюллер встал, перегнулся через стол, снял трубку.

Очень самоуверен, даже слишком, но располагает к себе, подумал Томас, разглядывая Неймюллера. Его охватило нетерпение, захотелось как можно скорей приступить к работе. Своего рода жажда приключений, страсть к неизведанному.

— К нам поступали жалобы, — сказал Неймюллер, снова сев возле Томаса. — Старая песня. При приеме учеников в старшую ступень. Некоторые родители непременно чувствуют себя обиженными и обойденными.

— Наполовину классовая борьба, — сказал Томас.

— Классовой борьбы наполовину не бывает, товарищ Марула.

Ни грана юмора, подумал Томас. Сразу начинает принципиальничать.

— Разногласия, или, если тебе угодно, классовая борьба, никоим образом не сглаживаются с упрочением нашего государства. Я берусь утверждать, что они усложняются, ибо теперь они не столь очевидны, как сразу после войны. Приведу пример.

Неймюллеру не откажешь в последовательности.

Связь между теорией и практикой. Первая мертва без второй, вторая слепа без первой. Один из основных принципов марксизма. Наставительный тон Неймюллера раздражал Томаса.

— В прошлом году два врача бежали на Запад. А знаешь ли ты, кому за это влетело? Мне. И знаешь почему? Я не принял их детей в высшую ступень спецшколы, поскольку у них балл успеваемости был от трех до трех целых и одной десятой. «Товарищ Неймюллер, ты когда-нибудь слышал о союзе между рабочим классом и интеллигенцией?» — «Но почему я должен отказать сыну рабочего, у которого балл три и семь десятых?» — «С чего ты взял, что ты должен ему отказать?» — «А план, а количество мест?» — «Не будь догматиком. В такой старой школе должно быть всех понемножку. Твое дело следить, чтобы набралось шестьдесят процентов учеников в потоках «А» и «Б». Между прочим, ты когда туда собираешься?»

Снова другой Неймюллер. Симпатичный.

— Сейчас же, — сказал Томас.

— Из-за этой жалобы мне нужно к бургомистру. Но я позвоню в школу и предупрежу их.

Когда Неймюллер сказал «Марула», Томас сперва подумал, что это относится к нему.

— А, товарищ Марула, — закричал Неймюллер в телефон, — Уже вернулись? Ну как, повидали? Нет? Отчет? Ладно, до завтрашнего вечера терпит.

Томас встал, подошел к столу, словно хотел перехватить трубку.

— Другой ветер, свежий, — продолжал Неймюллер, — самое время. Да, он сейчас у вас будет. Я же вам говорил, ваш деверь.

Сомнений не осталось: Рут работает в той же школе, а Герберт ни слова ему не сказал. Непонятно.

— Товарищ Марула покажет тебе школу, — сказал Неймюллер.

— Невестка с деверем заправляют школой?

— Нет, так мы не оставим. Она преподает там русский. Побывала в Западной Германии. Впрочем, ты и без меня это знаешь.

— Знаю.

Перед Неймюллером он делал вид, будто в курсе. Какое дело инспектору до его личной жизни? Неймюллер вправе требовать от него выполнения поставленных задач, больше ничего. У каждого человека должно остаться хоть какое-то личное достояние, хоть нечто, не подлежащее коллективизации.