Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI — начале XVII в.

В центре начавшихся переговоров сразу же оказался вопрос о судьбе Прибалтики. Уже во время обсуждения привезенного Сапегой проекта русские представители отказались признать за королем Сигизмундом титул «Лифляндский» и заявили, что «Лифлянская земля искони вечная отчина великих государей наших и никому ее не держати»[426].

На первом заседании, посвященном обсуждению условий перемирия, 30 ноября русские представители конкретизировали свои предложения. Они потребовали, чтобы Речь Посполитая уступила им свои права на Эстонию и три города на территории польской Прибалтики— Тарту, Вильянди и Пярну с прилегающими уездами. Обрисовав в большой речи трудности внешнеполитического положения Речи Посполитой, Власьев заявил послам, что эти уступки по существу не нанесут ущерба их государству. Ведя войну со «многими недругами», а в том числе с герцогом Карлом и валашским воеводой Михаем, за спиной которого стоит император, Речь Посполитая все равно не сможет удержать за собой эти территории. Между тем если эти условия будут приняты, то русские войска, заявил А. Власьев, «помогут вашему королю занять Лифляндию», т. е. отвоевать у шведов захваченные ими земли в польской Прибалтике. Если послы будут неуступчивы, то положение Речи Посполитой может еще более ухудшиться, так как герцог Карл ради союза с Россией готов не только уступить большие территории в Прибалтике, но и признать себя вассалом царя. Поскольку все-таки польско-литовские послы отказались принять эти предложения, русские представители на следующем заседании, состоявшемся 4 декабря, уменьшили свои требования и добивались только уступки Эстонии[427].

Анализ предложений, выдвинутых русскими представителями на этой стадии переговоров, дает возможность ответить на поставленный выше вопрос, какие планы связывало русское правительство с русско-польскими переговорами.

Очевидно, что к концу 1600 г., отказавшись от прежней внешнеполитической линии, русское правительство вернулось к своему проекту 1587 г. раздела Прибалтики между Россией и Речью Посполитой. Такой путь решения балтийского вопроса имел перед другими возможными вариантами то преимущество, что в его осуществлении не могло быть никаких сомнений, так как Швеция не была бы в состоянии противостоять соединенным действиям России и Речи Посполитой. Правда, если в 1587 г. русское правительство было готово уступить союзнику почти всю Прибалтику, удовлетворившись одной Нарвой, то в более благоприятных условиях начала XVII в. оно рассчитывало на более значительные территории. В Москве, вероятно, были уверены, что, стремясь преодолеть свои внешнеполитические трудности[428] и опасаясь угрозы русско-шведского союза, правительство Речи Посполитой примет русские предложения. При этом также, видимо, учитывалось, что земли Северной Эстонии ранее не принадлежали Речи Посполитой и в обладании этими землями у нее не было экономической необходимости. В реальности такого плана должны были убеждать царя Бориса и его советников также сообщения русских агентов, поступавшие из Прибалтики[429].