Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI — начале XVII в.
- Автор: Флоря Борис Николаевич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI — начале XVII в.». Краткое содержание книги:
Более спокойной была реакция сеймиков коронных воеводств, которым даже после возможного начала военных действий непосредственная опасность не угрожала[380].
Тревога, охватившая к началу 1600 г. и короля, и магнатов, и большие группы шляхты, была вполне обоснованной, так как к этому времени международное положение Речи Посполитой действительно очень осложнилось.
Одновременно с появлением шведских войск в Эстонии и вступлением Речи Посполитой в прямой конфликт со Швецией изменилась в невыгодную для нее сторону ситуация на Балканах, где после захвата валашским воеводой Семиградья оказались под угрозой и южная граница Речи Посполитой, и ее вассальное княжество — Молдавия[381].
Перед правительством Речи Посполитой возникла неприятная перспектива вести войну одновременно на двух фронтах. Опасность положения усугублялась тем, что в обоих случаях военный конфликт мог легко привести к внутриполитическим осложнениям.
Михай имел довольно прочные связи и с польскими сторонниками Максимилиана, часть которых с началом семиградской кампании поступила на службу в его армию, и с православным населением Украины, боровшимся против контрреформации[382].
Внутреннее положение в польской Прибалтике было также очень неустойчивым. Сенаторы хорошо знали, что местное бюргерство с явной неприязнью относится к польским властям и с нетерпением ждет прихода шведов[383].
В этих условиях присоединение Русского государства к возможным противникам Речи Посполитой могло поставить последнюю в очень трудное положение. Неудивительно поэтому, что в начале 1600 г. точка зрения литовских магнатов, добивавшихся того, чтобы уладить взаимоотношения с Россией путем переговоров, получила признание со стороны ряда коронных политиков[384]. Под давлением с разных сторон уже в январе король дал поручение литовскому канцлеру подготовить проект грамоты в Москву от имени сенаторов о посылке комиссаров[385].
Вопрос об отношениях с Россией стал предметом обсуждения на сейме, начавшем работу 9 февраля. Уже на первых заседаниях сейма вопрос занял довольно большое место в выступлениях сенаторов. Выступавшие представители Короны (подканцлер коронный П. Тылицкий, епископы плоцкий и познанский) указывали, что в данной ситуации, когда угрожает конфликт со Швецией, следует добиваться мира с Россией[386]. Их доводы натолкнулись на возражения других сенаторов и послов коронных воеводств, считавших, что ситуация не столь тяжелая, чтобы Речь Посполитая обращалась к России с просьбой о мире[387]. Споры тянулись, и 23 марта сейм разошелся, не приняв никакого решения. В этот момент более реалистично оценивавшие ситуацию послы Великого княжества, напомнив Сигизмунду о русских предложениях возобновить мирные переговоры, обратились к королю с просьбой, чтобы тот «послы великие для становенья покою вечного будь перемирья далшого назначити рачыл».
Взамен они обещали предоставить королю средства на ведение войны со шведами. Сигизмупд III принял их условия и уже после окончания сеймовых дебатов дал литовским представителям письменное обязательство удовлетворить их требование[388].
Выступление литовцев, вероятно, оказало известное влияние на решение короля и сената придать миссии в Россию характер «великого посольства» и поставить во главе его одного из политических руководителей Великого княжества Литовского — канцлера Льва Сапегу. Высокий ранг посла указывал на то значение, которое придает его миссии Речь Посполитая.
10 апреля[389] в Москву отправился гонец Бартоломей Бердовский за «опасной» грамотой для «великих послов».
Когда 26 мая в Москву пришли сообщения о прибытии на границу литовского гонца с просьбой о получении «опасной» грамоты для польско-литовских послов, для русских дипломатов должно было стать ясным, что внешнеполитическая линия Речи Посполитой на востоке изменилась. Отвергнув в 1599 г. русские предложения, Речь Посполитая теперь сама искала контактов с восточным соседом.
Тогда же, в июне 1600 г., в русскую столицу должны были прийти первые известия о появлении на границе шведского посольства, которое герцог Карл направил в Москву в соответствии с достигнутой в Стокгольме договоренностью. Проявленная шведским правительством инициатива была вполне понятной: накануне войны с Речью Посполитой и для Швеции урегулирование отношений с Россией, которые на данном этапе основывались на не ратифицированном обеими сторонами Тявзинском договоре, представлялось весьма желательным.
380
Одни сеймики в своих постановлениях вообще обошли вопрос об отношениях с Россией молчанием (Серадзское, Русское воеводства), другие ограничились кратким предписанием своим послам обсудить предложения короля на сейме с представителями остальных воеводств (Ленчицкое, Вельское, Краковское, Познанское и Калишское воеводства). BOZ, 1203, к. 268 V., 270; 1809/I, к. 328 V., 332; «Akta sejmikowe województwa Krakowskiego», t. 8 Kraków, 1932, str. 233; «Akta sejmikowe województw Poznańskiego i Kaliskiego», t. I, cz. 1, str. 221).
Сеймик воеводств Познанского и Калишского, несмотря на настояния королевского посла, вообще не принял никаких решений, уполномочив послов лишь собрать сведения о положении дел и информировать об этом и о принятых сеймом постановлениях послесеймовый сеймик, который уже будет принимать окончательное решение («Akta sejmikowe województw Poznańskiego i Kaliskiego», t. 1, cz. 1, str. 225).
381
Уже в декабре 1599 г. Сигизмунд информировал шляхту о замыслах Михая и призвал готовиться к защите страны. «Documente privitoare la historia lui Mihai Viteazul». Bucuresti, 1936, N 39.
382
J. Macůrek. Zapas…, str. 118–119, 135–138; J. Corfus. Mihai Viteazul…, str. 190–191.
383
В марте 1599 г. Сапега писал К. Радзивиллу: «Застали мы здесь (в Лифляндии.— Б.Ф.) людей… так готовых к восстанию, что как бы они в этом же году не попытались сделать это, особенно если бы Карл занял Эстонию и Финляндию». Цит. по: St. Herbst. Wojna inflancka…, str. 21.
384
Так, в письме от 10 января 1600 г. примас Станислав Карнковский сообщил, что после беседы с виленским воеводой (К. Радзивиллом. — Б.Ф.) он убедился в необходимости мирных переговоров с Москвой и будет воздействовать в этом духе на короля. Archiwum domu Sapiehów, t. 1, N 275.
Письмо с просьбой направить в Россию посольство для мирных переговоров послал королю и Ян Замойский. П. Тылицкий— Я. Замойскому, 12 января 1600 г. AGAD. Archiwum Zamoyskich, N 247.
385
Сигизмунд III — Л. Сапеге, 12 января 1600 г. Архив Ленинградского отделения Института истории АН СССР (далее — Архив ЛОИИ), колл. 114, on. III, № 127/I. Изд.: К. Tyszkowski. Poselstwo Lwa Sapiehy…, приложение, № 1.
386
О начале работ сейма см. Г. Пельгжимовский — К. Радзивиллу. 11 февраля 1600 г. AGAD. Archiwum Radziwiłłów, V. N 11643.
387
См. упоминание в королевской инструкции на литовские сеймики от 1 марта 1602 г.: «Wielom… panom senatorom i posłom koronnym wszytkim braci naszey, nie zdało się być z dostoinstwiem Jego Królewskiej Miłości… starać się o pokoiu u tego sąsiada». Czart. 99, N 7.
388
«Отказ послом Великого княжества Литовского на прозбы их на сойме… учиненные» от 23 марта 1600 г. ЦГАДА, ф. 389 (Литовская Метрика), кн. 289, лл. 11об.–12об. Одновременно этим письмом король утвердил решение литовских сеймиков о сборе на день св. Михаила 1601 г. побора «по золотому с волки», что должно было дать Великому княжеству достаточные средства для ведения войны в случае, если бы мирные переговоры не привели к соглашению.
389
«Сборник русского исторического общества» (далее — Сб. РИО), т. 137, стр. 43.