Ив Сен-Лоран

Он прогуливался с блокнотом, находил бирюзу и деревенские жанровые сцены XVIII века в иллюстрированных книгах по искусству, которые он перелистывал не переставая, чуть ли не вырывая страницы, заполняя свои карманы бусами, ожерельями султанш, хрустальными слезками и шелковыми помпонами, как когда-то из листков бумаги делал куколок для своего «Блистательного театра». Для своих моделей он заимствовал шляпу-канотье у Мане, меховую шапку у Пьеро делла Франчески[219], «украл» черное платье c портрета актрисы Антонии Сарате кисти Франсиско Гойи, где модель художника сидит на желтом диване. Он отбирал, придумывал, соединял одно с другим. Ив Сен-Лоран был скорее зрителем жизни: его платья были больше похожи на художников, чем на него самого.

«Благодаря ему появилось на свет высокое и гибкое женское существо, легкое и порывистое, рожденное из того же дуновения, что и нимфы Боттичелли, похожие на девушек-цветов из области Умбрия, непринужденно двигающихся в летящей радужной одежде, их лоб увенчан жасмином, голые руки и колени. На ближайшие месяцы это будет самый совершенный символ весны…»[220] — писала Элен Сингрия.

Однако неведомая странная сила как будто завладела им: модели со своим характером, щегольские платья, похожие на персидские фонари, панталоны тореадоров — все эти образы наплывали, появлялись тысячи новых деталей, что говорило об удивительном мире художника. Создавалось такое ощущение, что модельер дал волю своим видениям, чтобы бороться с реальностью, удручавшей его. Чем дальше, тем больше мир волшебства виделся ему единственным убежищем. В двадцать два года Ив обнаружил, что такое одиночество славы. В апреле 1958 года ему предстояло открыть Всемирную выставку в Брюсселе. «Впервые, — отмечал корреспондент Figaro, — Брюссель принимает в гости немого парижанина». Утка в апельсинах из ресторана «Жозеф», посещение французского павильона и вечер в квартале танцевальных залов «Радостная Бельгия»; а потом модельер раздал автографы группе студентов. Ив Сен-Лоран довольно регулярно приезжал домой, в Оран, привозя множество духов и шарфиков для матери и сестер. Вскоре он уже этого не сможет. В ноябре 1958 года он представлял коллекцию Дома Dior в Бленхеймском дворце, примерно в ста километрах от Лондона, перед принцессой Маргарет и двумя тысячами женщин из самых богатых семейств Англии. Его попросили нарисовать модель свадебного платья для Фарах Диба, будущей шахини Ирана. Вот она, слава! 19 декабря 1958 года он слушал в Опере концерт Каллас на большой сцене Miserere и был потрясен ею, особенно во втором действии «Тоски», которая позже стала его любимой оперой.