Ив Сен-Лоран

Диор был отцом, главой семьи, мужем всех своих женщин, а Ив — их любовником. Именно ему они говорили, по примеру Эммы Бовари: «Увези меня! Забери меня отсюда! О, умоляю тебя…» Пьер Карден, Ги Ларош и Ив Сен-Лоран — вот три молодых человека, которые омолодили моду. Но у Сен-Лорана был свой секрет. Он не предвестник, не инициатор. Следуя своей таинственной алхимии, Ив оказался единственным, кто заставил молодых девушек мечтать, чтобы именно он одевал их.

Диор в свое время обновил язык соблазнения. Ив Сен-Лоран обогатил этот язык, обладая незаурядным чувством юмора, всегда балансируя на грани пародии. При нем реклама модного Дома Dior выглядела как театральные программки, с сопроводительными аннотациями, которые уточняли действие, держали зрителя в состоянии предвкушения: «Эта линия одежды продолжает идеи последней коллекции… Несмотря на небольшую длину одежды, тем не менее эта коллекция далека от стиля Директории…»; «Чулки: зимняя тенденция тяготеет к черному цвету. Дымчато-серый марказит». Уже в этих коллекциях появились характерный серо-голубой парижский оттенок, твидовая ткань цвета тумана и кашемира, английская фланель. На презентациях и показах звучали названия моделей с многообещающим театральным и кинематографическим оттенком: «Занавес», «Саспиенс», «Антракт», «Загадка»… Название свадебного платья было похоже на название фильма или пьесы — «Особая преданность». Клод Ликар, присутствовавший на примерках у Сен-Лорана, как в свое время и у Кристиана Диора, рассказывал: «Это немного похоже на театр. Идет поиск. Актеры ищут верную интонацию, осветители — верный ракурс. Здесь создают новый силуэт, манекенщица размышляет, как демонстрировать платье…»

Его считали экстравагантным, но очень быстро на него навесили новый ярлык — эксцентричный. В августе 1958 года L’Express опубликовал две фотографии: левая — костюм Шанель, с подписью «Как одеваться»; правая — платье для танцев Сен-Лорана — «Повеселимся?». На самом деле чем больше в мире напряженности, тем спокойнее становится мода.

Ив Сен-Лоран резко поменял образ молодой французской буржуазии. В те времена женские модели делились на две противоположные группы. С одной стороны, это матери в костюмчиках с жемчужным ожерельем и завитыми волосами. С другой — молодежь. Некоторые превозносили ее до небес: «Какая сила жизни!» Другие из страха осуждали: «Вы только посмотрите на них, накрашены как на карнавале! Их недостаточно контролируют».

Ив Сен-Лоран отказался от гирлянд из бриллиантов и рядов жемчуга, вместо этого использовал полудрагоценные камни: два больших шара из агата или бирюзы, пуговицы и крупную бижутерию. В его моделях жемчужное ожерелье находилось между лопатками… Ив предлагал публике дочерей Евы, призванных доминировать над мужчинами, это были женщины-куртизанки, «которые предшествуют мудрецам в Царствии Божием», как написано в Библии, в Евангелии от Матфея. «Когда платье красиво и декольтировано до середины груди, обнажает спину вплоть до пояса, прятать больше нечего, — отмечала Элен Сингрия. — Это был триумф Сен-Лорана и его моделей. Они будто сошли с картин Карпаччо[213], с открытой грудью и коротким атласным лифом, возвращали во времена, когда куртизанки Светлейшей Республики Венеции ожидали возвращения каравелл, нагруженных золотом Византии»[214]. От этих смуглых женщин с резко очерченными губами, с профилем, подчеркнутым шиньоном а-ля Каллас[215], шла энергия, которая разоружала журналистов…