Другая

Я споласкиваю лицо холодной водой, полощу рот с капелькой зубной пасты. На полках стоят дорогие кремы для кожи, косметика и ароматические свечи марки, которая знакома мне по интерьерным журналам; я живо представляю себе, как супруги рядышком стоят у зеркала, собираясь куда-нибудь по вечерам: она мягкой кисточкой наносит на щеки румяна от «Шанель», он бреется, наблюдая за ней, и думает, что она красива. Больше он этого делать не будет. Она сразу же вышвырнет его. Возможно, он успеет забрать с собой принадлежности для бритья, иначе ему придется зайти в магазинчик у Центрального вокзала, купить пакет одноразовых оранжевых станков для бритья и взять их в гостиничный номер, где он будет вынужден поселиться, поскольку больше идти ему некуда. Прийти ко мне домой он не сможет, ведь я предала его. Я не могу смотреть себе в глаза в зеркале.

Я прибираю на кухне, мою бокалы и выбрасываю сыр и оливки, которые простояли на столе ночь и целый день и выглядят отвратительно. Затем беру пластикатовый пакет и рулон хозяйственной бумаги и вытираю возле кровати, брызгаю спреем чистящего средства, которое нашла в шкафчике под мойкой, протираю водой и открываю окно, чтобы холодный вечерний воздух распространился по комнате и унес с собой на улицу кисловатую вонь.

Я застилаю кровать, связываю мешок с мусором и ставлю его возле двери, потом сажусь на диван в гостиной. В комнате темно, через окно мне видно, как ужинают в квартире по другую сторону улицы. Совершенно обычный повседневный ужин обеспеченной семьи в красивой квартире в Норрчёпинге. Там идет жизнь. Все это обычное и надежное и есть жизнь. Все, чего у меня нет.

Я звоню Алекс, но она не отвечает. Затем пишу СМС Карлу, чтобы он позвонил мне, как только сможет, после чего сижу в темной комнате более получаса в ожидании ответа, но он не отвечает. Он тоже ужинает со своей семьей.