Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
— Господи Боже, — вздохнул Левон. — То-то же, смотрю, я даже разъярился, так есть хочу.
— Накормя-ят вас, — иронически ответил Лотр. — Навсегда накормят... Ну, говори.
Весёлый чёрный человек очевидно мошенничал, даже глазами...
— Я Михал Илияш. Мастер на все руки.
Его рот улыбался губами, зубами, мускулами щёк. Дрожали, словно от затаённого смеха, брови.
РАССКАЗ МИХАЛА ИЛИЯША
— Сначала я... гм... торговал конями... У меня бабушка цыганка. Королева страны Цыгании. Тут уж ничего не поделаешь. Против крови не попрёшь. Так предопределено, и это ещё Ян Богослов говорил, когда всю их апостольскую компанию обвинили в конокрадстие,
— Неправда, — возразил Комар. — Какое там ещё конокрадство? Их не за то...
— Ха! А как они белого осла достали? Бог им сказал, а они пошли брать, а хозяева спросили, зачем им осёл... А те взяли. Так конь осёл или нет? Конь. Так что вам ещё надо? Жаль только, что так медленно добреет человек. Тогда Господу Богу нашему несколько кольев загнали. Теперь бедному цыгану загоняют один, но так, что это не легче, и никакой я тут поступи не вижу... Но дед мой и мать с батей были здешними... Бросил я это дело. Нездоровое дело слишком. Пошёл профессором в академию.
— Добросо-овестно ты их, видимо, учил, — предположил Босяцкий.
— А чего? Студенты у меня были смышлёные, понятливые. Как, скажем, вы. Наловчились к своей учёбе лучше, нежели пан нунций к латыни. Бывало, придёт такой дикий — ужас. А там, смотришь, и ничего.
И вот однажды стою я в академическом дворе с возлюбленным своим студентом, Михасём, да учу его: «Так, братец. Ну-ка, повторение. Оно, братец, матерь студи- орум. Ну-ка, дьяконскую пасхальную службу... Да так, знаешь, чтобы понятно было, что пьян».
— Глупость говорит, — не согласился Комар. — Пьянству никакого дьякона учить не надо. Это у них в крови.
— Михась лапы сцепил да как рявкнет.
— Погоди, какие лапы? — обалдело спросил Лотр.
— Так я ведь, батя, в какой академии преподавав В Сморгонской. Я медведей учил. И такой этот Михал был смышлёный, такой здоровяк!
После пасхальной службы я ему и говорю: «Так. Ну-ка, покажи, как наши паны к себе добро гребут?»
Он и тут всё знает. Сел на опилки с песком и начал их к себе лапами грести. Озверело гребёт.
Этот самый песок с опилками меня и подвёл. Приглушил конские копыта. Повелеваю это я, а за моей спиною стоят трое всадников. И главный из них пан — гетман Огинский.
— Э-эх, — говорю, — Михась. Ты сильнее, веселее греби. Панского размаха у тебя нету.
Мишка лапами сильнее замахал. И тут мне сзади — плетью между ушей. И увидел я в одно мгновение и Честогов, и Матерь Остробрамскую, и все без исключения, сколько их ни есть, церкви, да и мечети. Потому что цыгане всегда были той веры, какая в той деревне, возле которой стоял табор.
— Пан гетман, — кричу, — пане... Михал! Михал! Ну-ка, покажи, какой пан Огинский смелый, да красивый, да мужественный на войне.
Тут оно и произошло. От многой науки медведь одурел. То ли он спутал с бабой, которую муж с другим застал, то ли слишком был умён — только схватился он за живот и взревел. А потом начал стонать и качаться на песке.
Гетман — за меч. И было бы тут два Илияша, да я внезапно... увидел... показываю рукой: «Батюшки, смотрите!»
На лице Илияша был такой нестерпимый ужас, что синедрион весь словно сжался, глядя туда, куда он показывал. В следующий момент все услышали, как Корнила тихо сказал: «Э-э, брешешь...» Все снова повернулись. Сотник у двери держал Илияша за шкирку.
— Да не убегаю я. Это я вам просто показать хотел, как я тогда убежал. Они все оглянулись, а я прыгнул через забор и бросился бежать, как ни один никогда не бегал. Они за мной. Я от них. Лесом. К Вилии.
...Прыгнул я с кручи к реке и покатился. И тут увидел чёлн, а в нём двенадцать человек.
— Братцы, караул!
...Всадники выскочили на крутояр... Но чёлн с нами уж закрутила, понесла сестричка Вилия.
После минуты молчания Лотр сказал тихо:
— Что ж. Самозванство, попытка выдать себя Бог знает за кого. Твоя, Братчик, еретическая доброта к иноземцам, твои сомнения в вере... И то, что ты совместно с иудеем начальников в народе твоем злословил и откупщиков осуждал.
— И то, что совы летали над головою, — произнёс Босяцкий. — И моча, которой зубы полоскал.
— И то, что подстрекнули четырёх крепостных убежать от пана и призывали Библию и Евангелие самим без попа читать, — добавил Болванович.
— И то, что испортили панское имущество, — присовокупил Жаба. — И порочили покойника короля, ложно утверждая обман.