Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Над соблюдением данного закона власти устанавливали особенно тщательный контроль. Злоупотреблений со стороны финансовых налоговых служб было много, жалобы в адрес уполномоченных совета и другие властные структуры шли потоком. Духовенство указывало в них, что налоговое бремя, во-первых, очень часто налагалось произвольно, а во-вторых, было столь высоко, что ставился вопрос об элементарном выживании. Достаточно сказать, что налог следовало платить даже с пенсий и лечебных пособий[191]. Чтобы иметь какие-либо средства к существованию, священнослужители иногда шли на занижение показателей по религиозной обрядности. Изобличение же в этом, в свою очередь, всегда являлось основанием объявить служителя культа нарушителем законов, хитрецом, лгуном и даже вором. В 1946 г. Министерство финансов в записке в Совет по делам РПЦ признало, что финансовые органы нередко допускали неправильный учет и определение размеров доходов служителей церкви, в т. ч. определяли налог по наиболее доходным месяцам, включали в личные доходы священников доходы всей церкви и т. д.[192]

Вообще, вольное отношение к узаконенным регламентациям жизнедеятельности религиозных организаций, духовенства и верующих было характерной чертой советской общественно-политической системы и ее властно-административных субъектов. В рассматриваемые годы в этом отношении можно обнаружить огромное количество примеров произвола и беззакония в действиях представителей властей разных уровней, больших и малых начальников[193]. Ни о каком соблюдении принципов свободы совести не могло быть речи, поскольку, формально предоставив человеку право исповедовать любую религию, государство фактически разнообразно и показательно наказывало его за такой выбор. Так, нередко имели место случаи преследования за веру по месту работы верующего и даже запрет на профессию в связи с ней. Человека могли уволить с производства, когда обнаруживалась его принадлежность к религиозной группе, лишить премии, понизить в должности и т. д. Советские люди понимали, что быть верующим — это не только испытывать ограничения в карьере, получении образования, но и подвергать себя иным вероятным преследованиям, административным и уголовным.