![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
Трах! Я получил увесистый удар по скуле. Еще! Еще!..
— Н-ну, может, теперь знаешь?
Я молчал.
— А ну, — приказал пристав полицейским, — дайте ему как следует…
И на меня обрушился град ударов. Кулаками, рукоятками револьверов, ногами. Что-то тяжелое ударило в лоб, повыше правой брови, и я свалился на пол. Меня тут же подняли, встряхнули и усадили на стул.
— Ну, теперь скажешь, зачем приехал в Златоуст? Кто в Златоусте еще состоит в боевиках? А? Скажешь?
— Ничего я не знаю, ваше благородие, — продолжал твердить я, — ведать ничего не ведаю. Я — Калмыков, Яков Семенов.
Снова избиение… Допрос… Опять избиение…
— А ну, давайте его в каталажку, — приказал пристав.
Двое городовых подхватили меня, потащили из кабинета и швырнули в камеру. Избиение возобновилось с новой силой.
…Когда я очнулся, уже смеркалось. Я лежал ничком. Первым ощущением была какая-то тяжесть на голове. «Шапка, что ли? — подумалось. — Откуда она у меня?» С трудом поднял руку — голова вся была мокрая, шея и и грудь тоже. Я медленно перевернулся на спину и увидел, что надо мной стоит полицейский с ведром в руках. Он плеснул на меня еще воды и закричал:
— Не подох еще? Вставай!
Я с усилием приподнялся и сел, прислонившись к стене. Городовой вышел, даже не захлопнув дверь. Я посмотрел на свои руки. Они тоже были мокрые и в крови. С натугой пытался вспомнить, что же со мной было. Снова появился полицейский с ведром воды и тряпкой. Тряпку он бросил на мокрый пол.
— Ну, вставай! — снова приказал он. — Умойся. Сейчас пойдешь на допрос.
Попытался подняться на ноги — не смог: все тело болело.
— Не могу, — сказал я. — Пособи.
Городовой схватил меня под мышки, и подняв, поставил у стены.
Я вытер тряпкой лицо. Ощупал голову. Все темя вспухло. От холодной боды мне стало немного легче. Хотел сесть на нары, но полицейский грубо рванул меня за рукав и велел идти к двери.
И вот я снова во втором этаже перед своим палачом-приставом. Снова те же вопросы: «Сколько вас в Златоусте? Сколько в Уфе? Кто?»
— Не будешь отвечать, — повесят, — заявил мне пристав. — Тебя обвиняют в экспроприации. Если все расскажешь, сегодня выпустим, дадим денег, поможем добраться домой.
«Эх, — подумал я, — дурак ты, дурак!.. С рабочим-боевиком разговариваешь и купить его хочешь?!» Но я решил придерживаться прежней линии поведения и разыгрывать простачка, случайно попавшего под арест.
— Зря вы меня бьете, ваше благородие. Вы меня за кого-то другого принимаете. Я ведь из деревни. Ничего не знаю, не понимаю. — И я захныкал, утирая глаза мокрым рукавом.
— Сволочь! Негодяй! — заорал пристав. — Думаешь, если на этот раз тебя пожалели, то и еще пощадим?! Увести его!
И полицейский отвел меня в тот же подвал, но только почему-то в другую камеру, более светлую и сухую. Я улегся на нары и принялся размышлять. Чем кончится мое сиденье здесь? Выполнят ли мерзавцы свою угрозу, или просто пугают? Времена были такие, что опасность представлялась вполне реальной. Сколько славных борцов революции убили тогда в полицейских участках без суда и следствия!
И я твердо решил: если палачи опять придут, попытаются меня мучить, я сорву с кого-нибудь из них оружие, буду драться, чем угодно, — табуретом, руками, зубами! Лучше погибну в борьбе, чем вот так пассивно, не сопротивляясь, как какой-нибудь толстовец. Я принял решение, и от одного этого сразу почувствовал себя куда лучше.
Открылась дверь. Полицейский принес кружку теплой воды и кусок ржаного хлеба. Наконец-то я смог хоть немного утолить голод! Потом лег и уснул.
Так продержали меня в участке еще четыре дня. Допроса больше не устраивали, словно пристав почуял мою решимость сопротивляться во что бы то ни стало.
А на воле в это время происходило вот что.
Как только парторганизация узнала о моем аресте, немедленно собрали совещание. Товарищи решали, как помочь мне бежать. В это время в Златоусте был Костя Мячин, ему и поручили освободить меня.
В каталажку, где держали меня, сажали и за разные мелкие провинности. Попадали туда и пьяные дебоширы. А у златоустовских боевиков был на примете один бывший матрос, горький пьяница и буян, которого то и дело бросали в каталажку. Там ему давали проспаться, награждали полдюжиной тумаков и выкидывали за ворота. Этого пьянчужку боевики иной раз, даже без его ведома, использовали для кое-каких разведывательных целей. Пригодился он и на этот раз. Моряку зашили в надежное место записку, дали денег на выпивку и попросили его, как только он окажется в каталажке, выбрать удобную минуту и передать записку мне.