![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
— Ты в Уфе?!
— Да уж порядком.
— А я и не знал.
— Так и я не знал о тебе.
Миша пошел проводить меня и по дороге рассказал о своих последних приключениях.
— Комитет решил несколько ребят переправить за границу. В том числе меня и тебя.
— И меня?!.
— И тебя, говорю же. Посылали меня в Киев, связаться с тамошним народом, организовать через них переход границы и достать заграничные паспорта — киевляне откуда-то хорошие «липы» берут. Все это мне удалось быстро сделать. Но мне еще дали при отъезде второе задание: переправить сюда те бельгийские браунинги, что ты в Дубно оставил. Вот с этим-то мне и не повезло: выследили шпики. На какой-то чертовой станцийке хотели взять. Ну, да сам понимаешь, мы народ тертый; открыл я по ним беглый огонь и давай бог ноги! Но пистолеты пришлось бросить. До того обидно, как вспомню, — плакать охота! Так что в Уфе я всего с неделю… Стой, что такое?! Никак, стреляют?
И верно, со стороны Центральной улицы раздались два выстрела.
— Слушай, Петруська, не ходи на дежурство. Теперь там нельзя ни с кем встречаться.
Мы пошли к Стеше Токаревой и предупредили через нее комитет. Мне приказали перенести свое дежурство на завтра, опять в то же место.
На следующий день я снова услышал выстрелы и крики недалеко от Центральной улицы.
«Вот невезение! — подумал я и повернул назад. — Надо сказать комитетчикам, чтобы перенесли место явки».
Если б я знал, что на этот раз означали выстрелы и крики, я что было сил бросился бы вперед, в свалку и дрался бы, чем мог, — оружием, руками, зубами, чтобы вырвать Мишу из рук охранников…
Что произошло в этот вечерний зимний час на Центральной улице Уфы, мы узнали позже.
Миша вместе с Тимофеем Шашириным шел по Центральной улице — он должен был сменить дежурившего на одном из явочных пунктов боевика. Недалеко от угла Успенской улицы им повстречались две дамы в ротондах. Миша и Тимоша, расступившись, вежливо дали дамам дорогу. Те миновали ребят и… неожиданно сзади набросились на Михаила. Он был сбит с ног и так придавлен к земле сразу набежавшими на помощь «дамам» стражниками, что не в состоянии был выхватить револьвер. Тимофей успел дать лишь один выстрел и тотчас же был обезоружен.
Связанных по рукам и ногам, Михаила и Тимофея отвезли в тюрьму.
Миша за решеткой. Неуловимый Миша! У нас сразу возникло подозрение, что с его арестом дело не чисто. Впоследствии было установлено, что человек, которого шел сменить Михаил, оказался гнусным предателем: именно он навел охранку на легендарного боевика.
Вскоре опять начались мои поездки в командировки. Снова Сим и Миньяр, Бугульма и Самара, Пермь и Златоуст. Но мысли о Мишиной судьбе не давали мне покоя.
В апреле 1908 года совет Уфимской дружины срочно вызвал меня из Миньяра в Уфу. Хозяин конспиративной квартиры деповский токарь Юдин направил меня к Саше Калинину, но велел подождать до вечера. Вышел я от Юдина, когда спустились сумерки.
В доме Калинина меня уже ждали — сам Шура, Володя Алексеев и «Великий конспиратор» Ксенофонт.
— Догадываешься, зачем тебя звали? Нет? Совет поручает тебе большое дело. — Ладонь Володи Алексеева в такт словам постукивала о край стола. — Надо освободить Мишу. Иначе…
В комнате стало тихо. Каждый отлично знал, что будет «иначе»… Миша, друг ты мой дорогой! Вместе с арестованными раньше Васей Лаптевым и Митей Кузнецовым он был осужден, и его наверняка ждала виселица… Если, конечно, не случится чудо. Но чудеса, это мы, большевики, хорошо знали, сами не свершаются.
Тишину прервал снова глухой басок Володи:
— У нас готов план. Как будто обмозговали все.
И мне подробно изложили план, крайне дерзкий и смелый. В основе его лежало нападение на надзирателей, которые сопровождали арестантов-золотарей, вывозивших по вечерам из тюрьмы нечистоты. Разоружив тюремщиков, боевики собирались переодеться в их форму, проникнуть в тюрьму и освободить Михаила, а если будет возможность, то и Лаптева с Кузнецовым. При всей рискованности операции план ее был построен на точном расчете и учитывал буквально все.
Мне он пришелся по душе.
— А что я должен делать?
— Вот теперь о тебе. Прежде всего — подобрать людей. Человек тридцать пять. Здесь, в Уфе, мы это сделаем сами. А по другим заводам ты. Поезжай прежде всего в Златоуст, отбери там шесть-семь боевиков, оттуда в Сим и Миньяр, там возьми человека по четыре. Никому ничего не объясняй. Скажи только, что дело серьезное. Ребята нужны самые надежные и стойкие. И еще одно: не бери семейных. Мало ли что может произойти, не надо, чтобы страдали женщины и дети…