![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
Дней пять мне пришлось безвыходно сидеть на конспиративной квартире. А потом я получил новое задание: выследить сборище черносотенцев и разведать их намерения. Дело в том, что уфимские «истинно русские люди», после того как наши боевики пристрелили одного из их главарей, погромщика и убийцу, форменным образом «ушли в подполье». Черносотенцы даже перестали носить свои значки. Собрания они стали проводить тайком в кабаке на углу Аксаковской и Приютской улиц.
…Грязные лохмотья и грим изменили мою внешность: я принял вид совершенно опустившегося, безнадежного забулдыги из тех, что составляли «кадры» «Союза русского народа». В таком виде я сначала ввалился в черносотенный «клуб», а потом расположился в канаве с настоящими босяками, выясняя, действительно ли «союзники» в отместку за своего вожака готовят погром.
Довести дело до конца не удалось — я попал в облаву на бродяг, которую уфимская полиция устроила в связи с приездом командующего войсками Казанского военного округа генерала-вешателя Сандецкого. По дороге из полицейского участка в тюрьму, при помощи девушек-боевичек Жени Васильевой и Сони Меклер, отвлекших внимание конвойного, я бежал.
На следующее утро меня отправили к рыбакам на реку Белую.
НЕУДАВШИЙСЯ ПЛАН
На Белой я жил несколько месяцев в большой рыбацкой артели, привязался к людям, втянулся в их тяжелый труд, и они привыкли ко мне. Уфимская партийная организация и боевая дружина использовали мои отношения с рыбаками. На артельных лодках мы перевозили на другой берег реки многочисленных участников сходок, собраний, боевых учений…
Волна революции шла на спад. Большевики в проекте резолюции V съезда РСДРП ясно заявляли: «…В настоящий момент российской революции нет еще достаточных условий для победоносного всенародного восстания…» Тем не менее обстановка в стране была такова, что Ленин не считал еще возможным снять лозунг подготовки к вооруженному восстанию. В этой ситуации наша партия считала необходимым перестроить боевую работу: непосредственные партизанские выступления она сочла нежелательными и решила силы боевых организаций бросить на пропаганду идеи восстания, на военное обучение всех членов партии — на воссоздание партийной милиции, наиболее соответствующей подготовке авангарда пролетариата ко всеобщему вооруженному восстанию.
Правда, меньшевикам удалось протащить на съезде свою резолюцию, осуждавшую партизанскую борьбу принципиально и предписывавшую повсеместно распустить все партийные боевые дружины. Однако уральские делегаты-большевики неофициально договорились оставить в силе решение III Уральской партийной конференции: боевые организации демобилизовать постепенно, учитывая местные условия. А дружины, построенные по принципу южноуральского устава, высоко оцененного Владимиром Ильичем, по возможности сохранить и использовать для обучения партийной милиции, для особо важных партийных поручений, для работы в типографиях. Нас, боевиков, областной комитет РСДРП рассматривал как костяк командных кадров будущей народной армии.
За рекой Белой и происходили довольно регулярные военные занятия уфимских дружинников: они учились стрелять, осваивали боевой строй, баррикадную тактику.
Пробыл я среди рыбаков до глубокой осени. Боевая учеба прекратилась лишь с первыми морозами. Кончился рыболовецкий сезон — пришло к концу и мое пребывание в артели.
Я снова начал бродячую жизнь партийного связиста и «книгоноши», Уфа… Сим… Миньяр… Бугульма… Златоуст… Самара…
Но после третьеиюньского, государственного переворота, когда царское правительство разогнало II Думу, в которой не было угодного ему большинства, и арестовало социал-демократическую фракцию, жить на Урале, как и во всей стране, революционерам становилось все более трудным. Ищейки охранки гонялись за ними по пятам, рыская днем и ночью. Свирепствовал столыпинский террор.
Боевая работа постепенно свертывалась сама собою: все больше боевиков оказывалось за тюремной решеткой, на каторге, многие погибли на эшафоте. Был схвачен и сидел в Мензелинской тюрьме Михаил Кадомцев.
Устраивать конспиративные встречи на квартирах стало очень рискованно. Уфимский комитет решил устраивать явочные свидания на улице, в разных местах города. Для этого выделялись дежурные боевики, которые и передавали адресатам поручения и распоряжения комитета.
5 декабря 1907 года была моя очередь дежурить на углу Успенской и Центральной улиц.
Я шел на пост и неожиданно на улице Гоголя столкнулся с Мишей Гузаковым. Мы оба очень обрадовались, давно не приходилось видеться.